След хищника стр. 81
— Бедная девочка, сказал он, как будто и не думал прежде, что свобода — это тоже проблема. Обычно стражей порядка больше занимают бандиты, а не жертвы.
Я объяснил, почему с Джоном Неррити сейчас сидит Тони Вэйн, и сказал, что местные полицейские также узнают о Доминике. Иглер запомнил адрес и сказал, что свяжется с ними.
— Я думаю, что Тони Вэйн будет с нашей стороны главным. Он очень сообразителен — это на случай, если вы будете иметь с ним дело.
— Ладно.
Мы решили, что я пошлю ему фоторобот Джузеппе и отчет о похищении Алисии первым же утренним поездом, и с этим мы сели в машину.
— Ладно, мистер Дуглас. — Он вяло пожал мне руку, словно мы заключили сделку. В этом они были столь же не схожи с Пучинелли, как черепаха и заяц. Один резкий, другой хитрый, один туго затянут в форму, другой сидит, морщинистый, в своем панцире, один всегда на грани срыва, другой спокойный, как добрый дядюшка.
Я подумал: будь я бандитом, предпочел бы, чтобы меня ловил Пучинелли.
Глава 11
Джон Неррити оказался крепко сбитым человеком среднего роста с аккуратно и коротко подстриженными седеющими волосами и столь же аккуратными усиками. В хорошие дни он наверняка прямо-таки излучал очарование, но в тот вечер я увидел всего лишь привыкшего к власти человека, который женился на девушке более чем вполовину моложе его и теперь сожалеет об этом.
Они жили в большом отдельном доме рядом с площадкой для гольфа, возле Сэттона, к югу от Лондона, всего лишь в трех милях от Эпсон-Даунса, где их четвероногое чудо сделало им состояние.
Этот дом был построен годах в тридцатых, в духе эпохи Тюдоров, хотя в довольно сдержанном стиле. Дом преуспевающего человека. Внутри полы от стены до стены устилали ковры, по которым, казалось, никто никогда не ходил.
Такими же девственными были и обтянутые парчой стулья, обитые шелком диванные подушечки и обои. Еще не выцветшие бархатные шторы ровными регулярными складками свисали из-под замысловатых ламбрекенов, а на кофейных столиках из стекла и хромированного металла лежали огромные книги в глянцевых нетронутых обложках. Здесь не было ни фотографий, ни цветов, картины на стенах были предназначены скорее для того, чтобы, заполнить место на стене, а не душу. Все вместе больше походило на витрину магазина, а не на дом, где живет маленький мальчик.
Джон Неррити держал в руке стакан джина с тоником, в котором позванивали кубики льда и плавал ломтик лимона, что само по себе показывало, что он старается не поддаваться обстоятельствам. Я не мог себе представить, чтобы Паоло Ченчи думал о джине с лимоном и льдом через шесть часов после того, как с него потребовали выкуп, — он даже налить-то толком не мог.
С Неррити был Тони Вэйн. На лице его было одно из самых загадочных его выражений. При нем был еще один человек, злоязычный и быстроглазый, который говорил с тем же акцентом, что и Тони. Вид у него был невыразительный. Одет он был во фланелевый костюм и свободный свитер, словно вышел прогуляться со своей собачкой.
— Детектив-суперинтендант Райтсворт, — сказал Тони, с каменной миной представляя его нам. — Ждет возможности побеседовать с миссис Неррити.
Райтсворт едва кивнул мне, скорее торопясь