След хищника стр. 86
из ведерка он доставал щипчиками. Тони смотрел на него, не веря глазам своим.
— Выпьете? — запоздало спросил он нас. Мы покачали головами.
— Я не стану платить этот выкуп, — ощетинился он. — Во-первых, я не могу. Лошадь все равно придется продать. Коню четыре года, он пойдет на племя. Мне не нужен агент, все уже устроено. Часть доли уже продана, но я вряд ли увижу хоть пенни. Как я уже говорил, у меня долги по бизнесу. — Он сделал большой глоток. — Вы также наверняка знаете, что лошадь для меня это разрыв между платежеспособностью и банкротством. Когда я купил ее однолетком, это был самый удачный день в моей жизни. — Он даже слегка надулся, мысленно похлопав себя по плечу, и мы увидели отголосок той гордости, с которой он, наверное, заказывал себе джин с тоником, подсчитывая свое состояние.
— Разве ваш бизнес, — спросил я, — общество с ограниченной ответственностью? Извините за вопрос.
— Нет:
— Чем вы занимаетесь? — небрежно спросил его Тони.
— Импортом. Оптовые поставки. Одно-два неверных решения... — Он пожал плечами. — Неприятные долги. Фирмы, задолжавшие мне, обанкротились.
Для фирмы моего уровня небольшой спад в деловой активности может причинить чертовский урон. Ординанд все покроет. Все приведет в порядок. Это мой капитал для будущей торговли. Ординанд — это же просто чудо. — Он яростно взмахнул
рукой, словно отсекая что-то. — Будь я проклят, если уничтожу всю свою жизнь из-за этих чертовых похитителей!
Вот он и сказал, подумал я. Высказался вслух обо всем, что разъедало его душу с тех пор, как позвонила Миранда. Он не настолько любил своего сына, чтобы пойти ради него на жертву.
— Сколько стоит Ординанд? — бесстрастно спросил Тони.
— Они точно назвали. Если повезет, то шесть миллионов. Сорок акций на сто пятьдесят тысяч каждая. — Он отхлебнул, зазвенел лед.
— А сколько вам необходимо для того, чтобы подправить ваш бизнес?
— Это слишком личный вопрос!
— Если мы собираемся иметь с вами дело, мы должны знать, что допустимо, а что нет, — спокойно сказал Тони.
Неррити нахмурился, уставившись на свой ломтик лимона, но затем сказал:
— Четыре с половиной или что-то около этого поддержит мою платежеспособность. Пять покроет все долги. Шесть обеспечит мне прочное будущее.
Тони окинул взглядом перегруженную плюшем комнату.
— А как насчет дома?
Неррити посмотрел на нас так, словно мы были сущими детьми в смысле финансов.
— Тут каждый кирпич заложен, — отрезал он.
— А другие источники дохода?
— Будь у меня другие источники дохода, я уже все обратил бы в наличные.
Мы с Тони обменялись взглядами, затем Тони сказал:
— Думаю, мы можем вернуть вашего ребенка меньше чем за полмиллиона.
Мы, конечно же, нацелимся на сумму поменьше. Первое предложение — сто тысяч. Оттуда и начнем торговаться.
— Но они... они же сказали... они... — заговорил, заикаясь, Неррити.
— Лучше всего, — вступил в разговор я, — чтобы вы попали на страницы газет в Сити. Заявите в печати, что у вас не осталось ничего, кроме победителя в Дерби, для того, чтобы отделаться от судебных исполнителей.
— Но...
— Да, — перебил я. — Может, это ненормально для вашего бизнеса. Но ваши кредиторы будут уверены, что им заплатят, а похитители — что они ничего не получат. Когда они свяжутся с вами в другой раз, они запросят поменьше. Как только они осознают, что получат