Слепящая тьма стр. 2
которые есть в провинции — и цель у них одна — перехватить, связать боем, не дать уйти живыми ни мне, ни моей группе.
Пистолет Глок 26 с тремя магазинами на десять патронов каждый и легким, коротким, почти невесомым «пилотским» глушителем. Шесть гранат. Это на случай, если все станет уже совсем худо. Оружие последнего шанса. В кармане у меня была еще одна граната — привычка русского спецназа, воевавшего здесь многими годами раньше. Живыми в плен не сдаваться. Не собирался сдаваться и я…
Вот и все.
Что-то тяжелое плюхнулось совсем рядом, я дернулся, доставая пистолет — и увидел Седого. Он залег рядом со мной и сейчас деловито устанавливал свой пулемет к одной из бойниц.
— Какого хрена? — прошипел я — ты что, приказа не слышал? Вали отсюда, да не оглядывайся!
— Пошел ты на…, капитан! — устало сказал он — русские на войне своих не бросают. Русские офицеры — тем более! С операции возвращаются либо все, либо никто — это закон спецназа. И не нам его нарушать.
— Я не русский — напомнил я — и ты это знаешь.
— Ты русский — усмехнулся Седой — у тебя в документах может быть все что угодно написано, но ты все равно русский.
— Какого же хрена ты оставил группу
без командования?
— Старый выведет — твердо сказал Седой — он в этих горах ходил, когда ему еще девятнадцать лет было. Пять километров пройти всего осталось — для Старого это детское развлечение. Пройдут.
— Б…, ты понимаешь, что мы, скорее всего здесь ляжем… — устало сказал я — за нами не меньше полутора сотен душков шпарят. А через несколько часов сюда правоверные со всего Афгана сбегутся! Аллахакбары долбанные…
— Один ты и в самом деле ляжешь — согласился Седой — а вот вдвоем, если отбиваться и уходить — это еще вопрос. Я в восемьдесят седьмом из такой же ситуации выскочил. У тебя винтовка на километр-полтора влегкую добивает, если эти черти толпой на прорыв пойдут — я их из ПКМ причешу — мало не покажется. Здесь даже из миномета хер достанешь, если только случайная мина залетит. Через три часа солнце садится, тогда и уйдем, по темноте. В горах в одиночку не ходят, тем более в темноте, сам знаешь. А я все эти горы на собственном пузе излазил, в свое время. Не психуй, капитан, выберемся.
— Ну, смотри сам… — я достал блокнот, лазерный дальномер и начал составлять карточку снайпера. Духам до нас было еще идти километра три, как раз успею…
Начало…За несколько месяцев до этогоВоздушное пространство над КолумбиейБорт самолета Боинг 74710 апреля 2008 года— Готовность! Одна минута до сброса! — прозвучало в наушниках. Я нажал на кнопку подтверждения.
В темном, тесном отсеке громадного пассажирского авиалайнера, совершающего регулярный рейс до Буэнос-Айреса, замигала ярко-красная лампа, означавшая максимальную готовность. Вспышки красного цвета в кромешной тьме спецотсека били по нервам. Перед таким прыжком — хреновое дело…
Это снова я, капитан ВМФ США Майкл Томас Рамайн, собственной персоной. Руководитель холдинга Альфа-Секьюрити, заодно и офицер разведки ВМФ США. Сам до сих пор не пойму: моя должность в секторе Ближнего Востока в разведке ВМФ США — это реальная должность или прикрытие. Как я это совмещаю?