Слепой гость. Повесть стр. 100
просто свернули с тропинки в лес и, пока мы тут тряслись со страху, ушли уже далеко. Тогда мы перестали прятаться. Рассвет застал нас на проезжей дороге, у старой крепостной башни, высоко поднимавшейся из тумана на утреннем небе. Бостан сказал, что он узнаёт эту дорогу. Здесь за поворотом чайхана. Нам было все равно куда идти, нас знобило, мы не спали и ничего не ели почти двое суток. Только теперь я понял, как я устал.
Арбы стояли у крыльца, и несколько быков и верблюдов спали прямо на дороге. Бостан толкнул дверь ногой. Перед тем как войти в чайхану, я еще раз оглянулся на горы. Щетинистые, лесистые, вершины были еще черны, ночь еще не сошла с них, и те, двое, кого мы с Бостаном так постыдно упустили, еще шагали там необъятными ночными лесами.
Мы вошли в чайхану и, ни на кого не глядя, сели к столу на скамьи, накрытые коврами, и Бостан стал пересчитывать наши деньги. Чайханщик снял с очага и поставил перед нами два горячих глиняных горшочка. Мы съели пети, попросили еще, и он поставил на стол еще два горшка.
Я ел и дремал. Помню, моя голова лежит на столе, щекой на хлебных крошках, а чайханщик бьет ладонью по столу и весело
кричит мне в ухо:
- Проснись, хороший человек, у нас не полагается спать, у нас полагается кушать барашка с гороховым соусом и пить чай!
В чайхане было душно и накурено. Жар шел от очага, от огромного медного самовара, от керосиновой лампы, подвешенной к потолку. Можно было выйти на свежий воздух и растянуться прямо на земле вместе с быками и верблюдами, но я был рад теплу, тихому говору людей, сидевших на коврах с подобранными под себя ногами, треску валежника в очаге и тоненькой песенке самовара.
- Не спи, не спи, друг! - весело кричал мне чайханщик. Теперь он стоял у очага и грел поясницу о горячие камни.
- Оставь мальчика, - сказал сидевший рядом со мной пожилой крестьянин с четками, которые он перебирал по старинной привычке. Он подвинул ко мне свой дорожный мешок и ласково пригнул к мешку мою голову. Я лег. В ту же минуту голова Бостана легла мне на колени.
Тут я бы и уснул, но в это время чайханщик громко сказал:
- Так что же, милый человек, что же сделал хан Ибрагим, когда пришли персы? Мы тебя перебили, продолжай, пожалуйста.. .
И кто-то ему ответил:
- Хан Ибрагим, когда пришли персы, посадил на осликов свою семью и бежал в эту крепость, которую ты видишь из дверей чайханы. Но дай мне еще горшочек пети, я люблю есть и рассказывать.
- Больше нету пети,- отвечал ему голос чайханщика. - В эту ночь у меня какие-то необычайно голодные гости. Должно быть, поклонники этого мошенника имама съели всех баранов в районе. Даже эти ребята проглотили по два горшка. А вон те гости, что сидят в углу, съели по четыре.
Я поднял голову. Две женщины в черных шалях, двое крестьян с длинными горскими усами, да мой сосед с четками, да молодой человек в очках, похожий не то на студента, не то на учителя, вот и все, кто был в