Слева от солнца стр. 245
крышку пластиковой бутыли опустилась стрекоза. Не насекомое даже, а целый мини-вертолетик — со своей боевой кабиной, с огромными сетчатыми мониторами и длиннющим фюзеляжем. И тотчас кольнуло где-то под сердцем. Отчетливо вспомнилось, как в далеком детстве Окулист (а тогда он не был еще Окулистом, и звали его просто Димкой) охотился за такими же стрекозами. Подползал с коробком или просто выставлял согнутую ладошку — и все никак не мог застать насекомое врасплох. Великолепные летуньи, стрекозы легко замечали подкрадывающегося мальчугана и, подпустив на критическую дистанцию, ускользали из-под самого носа. Взмывая ввысь, еще и накручивали вензеля над головой — то ли насмешничали, то ли пугали.
Это потом уже юный Дима прочел, что первые стрекозы появились на земле более трехсот миллионов лет назад, и жизнь их вдвое интереснее, чем у обычного человека. Хотя бы потому, что тот же «император» первую свою жизнь проживает в воде и именуется «наядой», дышит жабрами и плавает, как осьминог, выпуская реактивную струю воды. А после приходит срок, и подводный хищник сбрасывает панцирь, расправляет сморщенные крылья и становится повелителем неба — стрекозой из семейства «императоров». Две стихии и две жизни — разве не фантастика? Человек может сколько угодно менять имена, но по земле он обречен ходить от рождения и до смерти.
Окулист продолжал смотреть на стрекозу, а стрекоза явно изучала его. И вряд ли крылатая красотка завидовала человеку. Уж она-то точно ничего не знала об астме, о тромбофлебите и ноющих суставах. Может, только и опасалась какого-нибудь местного сокола. Сам Окулист соколов в человечьем обличье давно не боялся, зато боялся старости, боялся болезней и одиночества…
— Шеф! Это я…
Стрекоза дрогнула крыльями и пропала. Окулист даже не уследил за ее полетом. Но главное, что спугнули его покойное настроение; вновь начиналась суета, начинались нервы. Видно, что-то пошло не так…
Заранее поморщившись, Окулист повернул голову. К поляне торопливо приближался Хопер. Физиономия красная, в глазах растерянность. Значит, предположение верное: что-то у бравых парней сорвалось. А значит, снова придется вставать, выслушивать, думать и принимать решения. Окулист со вздохом поискал глазами улетевшую стрекозу. Так и не найдя, тоскливо подумал, что лучше ему было бы родиться не человеком, а стрекозой. Предложи ему кто сейчас подобное превращение, он бы без раздумий согласился…
* * *До дома шагали неспешно. Валера по-прежнему не оборачивался и даже шутливо успевал похлопывать Генку по плечу. Но уже во дворе поведение его резко изменилось.
— Кто это, Ген?
Подросток помотал головой.
— Но не спецы, это точно. Если бы зашевелились по поводу полигона, наверное, стали бы иначе действовать.
— Я тоже так кумекаю. Тогда кого ты сюда приманил?
— Не знаю. Честно слово, не знаю! Я и адреса своего никому не давал. Родители обещали молчать… — Генка нервно сглотнул. — Может, «Магнолия». Фирма такая есть, я их слегка потрепал, — грозились наказать. А может, и не «Магнолия». Может, кто другой…
— Другой! — Валера с усмешкой покрутил головой. — С тобой, бача, и впрямь не соскучишься. Не кочку, так пенек с поганками подсунешь…
— Валер! Я правда, не знаю, откуда они!
— Ладно… Хорошо, хоть бутылки не успели сдать.
— Бутылки?
— Ага, — Валера метнулся к сараю, выволок оттуда ящик с тарой, бегом перенес к сеннику, поставил в углу. —