Слева от солнца стр. 7
у тебя сколько аппаратуры! Ксерокс, принтер, сканер с камерой. И АПС явно недешевый. Интересно, на какие такие денежки ты все это приобрел?
— Не ваше дело!
— Ошибаешься, очень даже наше. Думаю, пороемся в твоем винте, много чего интересного сыщем.
— Ищите, ищите!
— Я что-то не понимаю… — начал было участковый, но штатский снова его перебил:
— Зато я понимаю! Парнишка умничает, цену себе набивает. Не его бы возраст…
— Ну? — Генка напыжился. — И что бы, если б не мой возраст?
— А вот увидишь… — штатский достал из кармана кусачки. Тяжело посмотрел на Генку. — Ты, может, и умник, да только не радуйся прежде времени. От сети, уж извини, я тебя отключу.
— Ага, — кивнул Генка. — Только осторожнее. Там у нас коммутатор на лестнице, — выделенка сразу на троих, не перепутайте.
— Не перепутаю…
Пощелкивая кусачками, штатский вышел из квартиры. Участковый нервно подмигнул Генке.
— Чего язык-то распускаешь? Еще пугать вздумал!
— Он первый начал.
— Сам, значит, виноват.
— Да ладно, не переживайте, — Гена пересел на стул, на котором до этого располагался штатский, по-хозяйски забросил ноги на компьютерный стол. — Ну, побаловался разок, с кем не бывает.
— Значит, все-таки взламывал этих парней?
— Какой там взлом, пощупал чуток, и все. За что сажать-то!
— Ох и дурак ты, братец! — сняв с себя фуражку, Александр Витальевич комическим, сотни раз обыгранным в фильмах движением, обтер лоб платком. Генка мстительно хмыкнул. Тот, кто придумал фуражки, явно не заботился о комфорте служивых.
— А с Шушей у тебя какие отношения?
— Никаких.
— И снова ты врешь, — участковый осуждающе покачал головой. — Он же здоровенный лоб! С криминалом водится, на рынке трется.
— Ну и что? Зато чемпион города по кикбоксингу.
— Ага, вот ты и держишься за его подол.
— Никто не держится! Я с братом его в одном классе учусь, только и всего.
— И с братом нечего водиться. Нашел себе дружка!
— Сын за отца не ответчик. А брат — за брата.
— Это как сказать… — Александр Витальевич приблизился к окну, цепким взглядом обежал знакомый до последней проплешины двор. Внизу на лавочке общались старушки — как водится, переливали из пустого в порожнее, жаловались на болячки, ругали больницы. Глядеть на них было одно удовольствие — и сухонькие, и упитанные, и сгорбленные, и все — неравнодушные. Участковый подумал, что скоро таких не останется вовсе. Все начнут следить за фигурами, красить волосы, подтягивать кожу и заниматься фитнесом. Лавочная дружба канет в небытие.
— Мда… — он грузно развернулся, ногой тронул стоящий у стены чемоданчик. — А это у тебя что?
— Проектор для фотопечати.
— Здорово! Я тоже когда-то любил печатать.
— Если хотите, забирайте.
— Как это?
— А просто. Взяли, подняли и унесли.
— Ишь как просто! Не жалко?
— А чего жалеть! — Гена пожал плечами. — Еще и катушечный магнитофон где-то пылился. То ли «Астра», то ли «Яуза». Если надо, отдам. Мне этот гроб ни к чему. Сейчас главный бог — цифра.
— Ага, знаю. Флэшки, СиДи…
— СиДи — уже на свалке. Давно ДиВиДи идет. Только это тоже лет на десять максимум. Потом кристаллы заработают. Или какая-нибудь оптобиология. Так что забирайте.
— Легко же ты вещами бросаешься. — Участковый кивнул на заставленный аппаратурой стол. — Мужик-то правду говорил — не на родительские деньги куплено.
— А хоть бы и на свои!
— Откуда они