Шляпка с перьями стр. 102
И оба были подавлены, полностью уничтожены.
Он не был уверен в том, что стоит делиться со Стефани второй половиной своей натуры. Он не был уверен, что может раскрыть душу даже перед ней. И все же, когда он готовился к тому, чтобы навестить ее, что-то говорило ему, что его единственный шанс – в полной честности. Способен ли он на это?
Она стояла у окна, выглядывая наружу, и, когда он вошел в комнату, обернулась к нему через плечо. Поза не была обдуманной, он прекрасно понимал это – теперь он знал о том, насколько она невинна, гораздо больше, чем при их первом знакомстве. Но даже если бы она приняла ее предумышленно, то не выглядела бы более притягивающе. Ее рыжие волосы, блестевшие в свете свечей, тяжелыми волнами лежали на ее плечах. Поворот тела под шелком отделанной кружевом ночной рубашки подчеркивал ее изящную худобу.
Она полностью повернулась, когда он пересек комнату и стал прямо перед ней, и протянула к нему руки. Она сказала, что он может прийти, и, как он видел, она не собиралась уклоняться от обещания. Она подняла лицо навстречу к нему.
Он старался сдерживать свою страсть, но она приоткрыла рот, когда его губы легко коснулись ее губ, и его язык проскользнул в горячую влагу, в то время как он притянул ее к себе. Она прильнула к нему всем телом и опустила руки на плечи. Он подумал, не делает ли она это по простому велению долга, но чувствовал, как горит ее тело, сквозь ночную сорочку.
Он целовал ее шею, уши, подбородок, глаза. И снова губы.
Он ранил ее, подумал он. Он признался, что предпочел поверить тому, что видели его глаза, а не тому, что она рассказала. Она могла воспринять это так, словно она была лишь игрушкой для него, развлечением. Игрушкой, которую он использовал, чтобы развеять скуку, и хотел использовать для своих сексуальных удовольствий. Он отверг ее как личность.
И теперь она обладала властью ранить его, разрушить стены, который он долгими годами создавал вокруг себя настолько осторожно, что сам не замечал этого. Стены, за которыми он спрятался, чтобы никто не добрался до него и не обнаружил пустоты его существования.
Стефани добралась до него, поняла она это или нет.
– Пойди и ляг, – сказал он.
Но когда она подошла к кровати и собиралась лечь, он остановил ее. Он поднял руки к верхней пуговице на ее сорочке.
– Можно? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.
На мгновение она отвернулась и посмотрела на единственную свечу, которая горела у изголовья кровати. На каминной полке оставалось еще множество свечей. Она кивнула как бы против воли, и он расстегивал пуговицы одну за другой, пока сорочка не соскользнула с плеч. Она даже не попыталась отдать дань скромности, прикрыв плечи руками. Руки ее безвольно свисали по бокам, пока последний клочок одежды не соскользнул с нее и не упал на пол.
Она была худенькой, трогательно красивой. Она смотрела на него, и ее лицо оставалось спокойным, подбородок поднялся вверх, пока его глаза скользили по ее телу. Он стащил через голову ночную сорочку и отбросил ее в сторону.
– Ложись, – сказал он.
Он колебался всего мгновение. Но он