Библиотека

Шляпка с перьями стр. 108

Размер шрифта
-
+
Тема

назад на свою жизнь у Бернаби и мысленно содрогалась. Она представляла себе, как живет в одиночестве, свободная и независимая, в Синдон-Парке – она знала, что она даже не попытается задержать ее, если она решит уехать туда, – и чувствовала дрожь во всем теле.

По ее собственному решению их брак стал браком в полном смысле этого слова. Она доказала и себе, и мужу, что способна справиться с обязанностями герцогини. Они много общались. Она знала, что доставляет ему удовольствие в постели. И он ей тоже приносил удовольствие. Прошло слишком мало времени, чтобы определить, успела ли она забеременеть за этот месяц – обычное женское недомогание было у нее как раз перед свадьбой, и она не знала, когда наступит следующее. С другой стороны, он проводил с ней каждую ночь, кроме той, второй. Пожалуй, больше всего ей нравилось – хотя это и возвещало об окончании того, что ей так не хотелось заканчивать, – как его горячее семя изливается где-то очень глубоко в ее теле.

И тем не менее обоими к концу первого совместного месяца овладело чувство ожидания – чувство, что решение все еще не принято. Наверное, это было странно. Они были женаты. Все уже было решено. Она была его собственностью, он мог распоряжаться ею по своему желанию. Она принесла клятву послушания и не собиралась нарушать ее. Но она знала, что должна принять решение и что он позволит ей принять его самой, и будет жить так, как она решит.

Наверное, она занимала исключительное положение среди женщин.

Она была замужем, и, тем не менее, она была свободна.

Она не по праву владела этой свободой. Свобода была дана им.

Сначала это сердило ее. Почему женщины не могут быть такими же свободными, как и мужчины? Почему у них нет права на свободу?

Но еще одна мысль овладела ею полностью, начала преследовать ее день и ночь. Она была полностью в его распоряжении. Все силы закона и религии – не говоря о его собственной физической силе – были на его стороне, если бы он решил притязать на нее. Никто – никто – не винил бы его, если бы он принудил ее жить рядом и всю жизнь подчиняться его воле. И все же он дал ей свободу. Он стоял перед опасностью быть подвергнутым всеобщему осуждению и насмешкам – он получил бы и то, и другое в полной мере, если бы позволил ей уйти от него, – и все же он дал ей свободу.

Во время того памятного путешествия в Гэмпшир он относился к ней с

презрением, завуалированным вежливостью. Он ничем не отличался от мужчин, с которыми она столкнулась, когда была одета в тот ужасный костюм. Он судил о ней по ее внешнему виду, отвергая все ее слова, отвергая ее самое с уверенным цинизмом. Он собрался использовать ее для собственного удовольствия по ночам во время путешествия, а потом устроить как свою любовницу в каком-нибудь любовном гнездышке.

Унижение, которое она испытала, когда поняла, что ее считали человеком, не заслуживающим быть выслушанным, чтобы к ней отнеслись с уважением, все еще не прошло.

Но все же он помог ей. И он был вежлив. И он не пытался взять ее

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.