Шляпка с перьями стр. 115
при свете дня, и рядом шел муж, указывая дорогу.
И тут она увидела свет – лунную дорожку на глади озера. Когда она дошла до берега, то остановилась на минуту, и у нее перехватило дух от восторга. На земле не было ничего прекраснее этого пейзажа.
– Очень захватывает, верно? – сказал он откуда-то из-под деревьев справа от нее.
Она увидела, что он стоит, прислонившись к дереву. Он не сделал ни единого движения навстречу ей.
– Ты хотел побыть один, – сказала она. Глупое замечание. Если она знала это, то почему не оставила его, уважая его право на одиночество? Он прислонился затылком к стволу дерева. Она решила, что у него закрыты глаза, хотя не могла полностью разглядеть его.
– Я вспоминал старую мечту, – сказал он.
– Какую? – спросила она.
– В детстве я был мечтателем, – сказал он. – Мечтал о самом невозможном. Придумывал приключения, в которых обязательным условием была личная свобода. Наверное, потому что она была отнята у меня с самого рождения. Часть общего бунта, которым было отмечено все мое детство. Но была еще одна мечта, которой я предавался, когда стал юношей. Она не умирала дольше, чем остальные.
Он замолчал, но она не торопила его. Она просто стояла и смотрела.
– Я мечтал о том, чтобы жить здесь, – продолжил он. – Ты была права, когда сказала, что я люблю этот дом. Он стал частью меня. Но я мечтал о том, чтобы жить здесь не как герцог Бриджуотер, ответственный за землю и людей, живущих на ней. Я хотел жить здесь как простой человек. С женщиной. И с детьми.
Она почувствовала, как что-то сжалось у нее в груди и горле. Она никогда не видела его таким уязвимым. За последний месяц он немало рассказал о себе. Но она чувствовала, что он все еще скрывает от нее часть своей души.
– Я тогда еще был достаточно молод, – снова заговорил он, – чтобы верить, что где – то там меня ждет женщина, которая предназначалась мне еще до того, как мы оба появились на свет. Это была хорошая мечта. Но в то же время наивная и печальная. Ее скоро пришлось забыть.
– Почему? – спросила она и сделала несколько несмелых шагов навстречу ему. – Ты больше не веришь в любовь?
Он открыл глаза и улыбнулся ей. Но ничего не сказал.
– Я думаю, – сказала она и подошла так близко, что могла бы дотронуться до него, хотя не стала делать это, – что ты самый способный на любовь человек, которого я когда-либо знала.
Эти слова удивили даже ее самое. Но слушая, как они затихают в воздухе,
она поняла, что сказала правду. И она знала, что в них – ответ на все те вопросы, которые мучили ее со дня их свадьбы, со дня того мучительного признания, которое он сделал в карете.
Он усмехнулся.
– У моего отца было любимое библейское изречение – о том, как человек отдает свою жизнь за жизнь друга, – сказала она. – Ты знаешь его? «И нет любви превыше этой». Ты пожертвовал всем ради меня в тот день после нашей свадьбы, Алистер.
– Я просто признался в том, в чем нужно было признаться еще месяц назад, – возразил он. – И сделав это, я сделал несчастными и тебя, и