Шляпка с перьями стр. 20
дня. Но сможет ли она продолжать? Ему так этого захотелось, что он громко вздохнул.
Он ждал, пока она заговорит. И он знал, что ей придется заговорить очень скоро. Осталось всего десять миль до Синдона. Она не может больше оттягивать.
Покусывая нижнюю губу, она подняла на него глаза и покраснела. Она прекрасно справляется с ситуацией. Он почти слышал, все, что она скажет, еще до того, как слова были произнесены. Она его не разочаровала.
– Мы уже близко, сэр? – спросила он. – Далеко ли до Синдон-Парка? Вы не знаете?
– Полагаю, меньше десяти миль, – ответил он, стараясь не показать своего удовольствия. – Не волнуйтесь, мисс Грей. Я не брошу вас. Мы поспеем как раз к чаю.
Она мгновение смотрела ему прямо в глаза, после чего занялась потертой печаткой на правой руке, пытаясь развернуть ее так, чтобы не было видно дыры.
– Я вот все думаю… – начала она.
Он даже не сомневался в этом. Усиленная работа мозга была настолько очевидна, что это забавляло его весь день.
Она снова посмотрела ему прямо в глаза.
Она прекрасно изображает любой взгляд. Сейчас глаза были очень простодушными – и очень красивыми, конечно.
– Мне нельзя появиться там вместе с вами, – сказала она.
Он поднял брови и чуть скривил губы в усмешке.
– Вы были так добры, – искренне продолжала она, – что это просто неблагодарно с моей стороны. Но неужели вы не понимаете? Со мной не было ни компаньонки, ни даже служанки. Они захотят узнать, давно ли мы едем вместе. Я была с вами наедине в карете почти три дня. Мы вместе ночевали – в разных комнатах, конечно. – Она остановилась, чтобы выпрямиться на сиденье и залиться невинным румянцем. – Я провела с вами две ночи. Невозможно будет объяснить, почему, доказать, насколько невинно все было на самом деле. – Ей удалось покраснеть еще больше.
Он не собирался ей помогать. Ему слишком нравилось, как все разворачивается. Он смотрел на
нее и ждал, пока она продолжит.
– А я не смогу скрыть этого, – сказала она. – Я не умею лгать.
Он чувствовал, что его губы растягиваются в усмешке, но ему не хотелось все испортить.
– Что же вы предлагаете? – спросил он.
– Я сначала решила, – сказала она, – что вы могли бы высадить меня у ворот Синдона, и я пешком пройду до дома. Это, конечно, очень невежливо, ведь вы отклонились ради меня от собственного пути, а дом принадлежит мне, и я могла бы вас пригласить хотя бы выпить чаю.
Но потом я передумала.
Они захотят узнать, как я добралась, а в этот час, возможно, не прибывают ни дилижансы, ни почтовые кареты. Мне придется сказать правду, а если все равно придется сознаться, то с таким же успехом вы могли бы довезти меня прямо до дверей.
– Понимаю, – сказал он. – Это решение тоже не годится.
– Тогда, – продолжила она, – я подумала, что лучше всего будет, если вы высадите меня в соседнем городе. Я там сяду на дилижанс и появлюсь так, словно весь путь проделала в этом дилижансе. – Она снова покраснела. – Правда, мне придется попросить у вас денег, чтобы оплатить проезд. Надеюсь, потребуется совсем немного. Я обязательно отошлю вам долг, если вы скажете мне ваш лондонский адрес.
Он пристально разглядывал