Шляпка с перьями стр. 45
остальные платья.., ужасны, если ты простишь мне мою прямоту, милая. Я буду права, если скажу, что в их выборе чувствуется рука миссис Кавендиш?
– Да, ваша светлость, – сказала Стефани. – Она уверяла меня, что платья – самые модные, хотя я возненавидела их еще до того, как они были сшиты.
Она чувствовала себя невежливой по отношению к миссис Кавендиш, но еще больше ее пугала мысль, что герцогиня подумает, будто платья отражают вкусы самой Стефани.
– У меня есть на примете несколько служанок, которые умрут от счастья, получив их, – сказала ее светлость. – Может, тебе будет удобнее называть меня мамой? Так ты быстрее забудешь, что я – человек, который внушает тебе страх.
Стефани не была уверена, что название способно что-то изменить. Уверенность в себе, некая царственность и неосознанное превосходство – вот что в будущей свекрови вселяло в нее страх.
– Да, спасибо, – сказала она, – мама.
– Я буду называть тебя Стефани, – объявила герцогиня. – Такое красивое имя.
Так что придется носить голубое платье, пока завтра они не отправятся к модистке, где проведут – герцогиня подчеркнула это – весь день, подбирая все от первой до последней детали туалета, на все случаи жизни для всех событий, ожидающих Стефани следующие шесть месяцев.
– Не будем заглядывать дальше, – сказала герцогиня как бы между прочим. – Если все пойдет как надо, тебе понадобится более свободная одежда на последующие шесть месяцев.
Стефани понадобилось несколько минут, чтобы понять, что имеется в виду. Она покраснела, когда поняла.
Ее светлость собиралась нанять горничную для Стефани – той, которая приехала вместе с миссис Кавендиш, щедро заплатили и отправили обратно. Пока же личная горничная герцогини была прислана в комнаты Стефани, чтобы заняться ее волосами. Локоны и завитки, полученные в результате, смотрелись не в пример лучше тех, что были на ней вчера. Они даже придавали ей элегантный вид. Герцогиня, склонив голову набок, смотрела на полученный эффект.
– Нет, – сказала наконец Стефани. Прошлой ночью в гостинице, очень длинной и бессонной ночью, она поклялась, что перестанет заикаться от страха. Но, конечно, легче сказать, чем сделать. Она снова дрожала. – Это очень красиво, Мари. Но, ваша.., мама, это не я. Я… Я не могу.
– Может, для бала? – сказала герцогиня. – Конечно, эта прическа выгодно подчеркивает твои достоинства. Но если днем тебе удобнее с чем-то более простым, Мари что-нибудь придумает. Но только не вчерашний невыразительный узел, Стефани. Давай поищем компромисс между двумя этими крайностями.
Они попытались, и обе оказались довольны результатом. Волосы Стефани зачесали назад, но не стали туго закалывать, а слегка завили сзади.
– Да, – сказала Стефани. – Да, мне так
нравится. Спасибо большое, Мари. У вас все замечательно получается. Боюсь, я причинила вам немало беспокойства, заставив изменить тот изысканный стиль, который вы продемонстрировали мне первый раз. – Она улыбнулась служанке в зеркало.
– Да, так очень хорошо, – согласилась герцогиня, делая служанке знак уйти. Подождав, пока та закроет за собой дверь, она мягко продолжила:
– Нет нужды благодарить слуг, Стефани. Достаточно сдержанной похвалы время от времени. И, конечно, не стоит извиняться за причиненное беспокойство. Слугам платят, чтобы они работали.
Стефани, которая все еще сидела у трюмо, посмотрела на отражение своей будущей свекрови. Она покраснела. Какой бестактной она, должно быть, выглядит. И все же она