Шляпка с перьями стр. 95
ты приносишь в жертву собственную свободу. Я обязана тебе жизнью и, что так же важно, своим целомудрием. И ты спрашиваешь, как я к тебе отношусь?
– Нет, – сказал он и снова откинулся назад на сидении, чтобы не видеть ее лица. Он глубоко вздохнул. – Так не пойдет.
– Я все пыталась и пыталась, – сказала она, и ее голос прозвучал так жалобно. – Я не доставила тебе удовольствия, да? Но я не знаю как, Алистер. Может, сегодня ночью у меня получится лучше. Скажи мне, как сделать тебе приятно. Доставлять тебе удовольствие – единственное, чего я желаю всем сердцем.
– Стефани, – сказал он, – я отнесся к тебе в тот день с не большим уважением, чем все остальные. Я видел только безвкусный плащ и отвратительную шляпку, и ничего больше. И я не слышал ничего больше. Я думал, что ты в лучшем случае актриса, а в худшем – проститутка. Может быть, и то, и другое. Не стану говорить, что с самого начала хотел овладеть тобой. Я взял тебя с собой потому, что нагромождения лжи, которой, как я считал, ты меня потчевала, очень меня развлекали, и мне захотелось увидеть твое смущение, когда я загоню тебя в угол и разоблачу. В ту первую ночь я подумал, что ты дразнишь меня, и со скуки решил включиться в твою игру. Но еще до того, как мы доехали до Гэмпшира и Синдон-Парка, я твердо решил сделать тебя своей любовницей – после того, как привезу тебя в имение и посмотрю, как ты будешь выкручиваться. Я сам загнал себя в ловушку. А теперь скажи мне, насколько ты мне обязана. Скажи, что доставлять мне удовольствие – твое единственное желание.
Он думал, что никогда не скажет ей этого. Сначала он убедил себя – не вполне искренне, – что признание только унизит ее. Но он увидел, что молчание дало худшие результаты.
Она попала в ловушку и только больше страдала из-за долга, который, как думала, никогда не сможет вернуть. Он, наконец, освободил ее. Слишком поздно? Как она поступит? Но он не жалел, что сказал правду.
Он повернул голову и посмотрел на нее, пока она молчала. Ее тело было напряжено. Ее руки, все еще лежавшие на коленях, побледнели. С лица исчезли все краски. Глаза были закрыты.
– Было бы глупо, – сказал он, – просить у тебя сейчас прощения. Но именно я и должен за все расплачиваться, Стефани. У тебя был небольшой выбор, но я отнял даже то немногое, что ты имела.
– Ты не верил ничему, что я говорила? – почти прошептала она.
– Нет, – ответил он. – Яркая бабочка стоит на краю пустынной дороги и заявляет, что она идет в Гэмпшир, чтобы получить наследство. Мне стало любопытно.
– И той ночью служанка не перепутала комнаты, верно? – продолжила она. – Все было правильно. Я должна была спать с тобой.
– Да, – сказал он.
– Я должна была разделить с тобой постель, – сказала она. – Ты собирался сделать то, что делал прошлой ночью.
– Да, – ответил он.
Он услышал, как она вздохнула и задержала дыхание. Воздух чуть слышно вырвался из ее рта.
– Тогда почему не сделал? – спросила она. – Второй раз за две ночи. Я дважды избежала этого. Почему ты оставил меня?
– По той же причине,