Слишком много сыщиков стр. 4
успел допить свой кофе, когда в комнату вошел какой-то замухрышка и объявил, что приглашаются Ниро Вулф и Арчи Гудвин. Вулф тяжело вздохнул, отставил чашечку, поднялся и затопал к двери. Я засеменил следом, и мы вышли, провожаемые приглушенным гулом голосов. Вместе с сопровождающим мы спустились вниз на двадцать ступенек, пересекли холл и подошли к какой-то двери. Замухрышка открыл ее, вошел и пальцем показал нам, чтобы мы последовали за ним. Да, служащим госдепартамента явно не мешало поучиться хорошим манерам.
Комната была не очень просторная. Три окна, все в потеках от тающего снега. В центре большой ореховый стол, вокруг расставлены кресла; к стенам придвинуты еще два стола, письменный и такой же, но поменьше, и несколько стульев. На дальнем конце большого стола, около кипы папок, восседал какой-то человек. Увидев нас, он жестом указал на кресла слева от него. Тот, кто нас привел, закрыл дверь и присел на стул около стены.
Сидевший за столом посмотрел на нас без особой враждебности, но и не приветливо.
— Кто из вас есть кто, понятно без пояснений, — обратился он к Вулфу, то ли подразумевая широкую известность Вулфа, то ли намекая на то, что таких толстяков днем с огнем не сыскать, — как хотите, так и истолкуйте, что именно он имел в виду. Он бросил взгляд в раскрытую папку.
— У меня имеется ваш отчет, — продолжал он, — ваш и мистера Гудвина. Думаю, если разговаривать с вами одновременно, это ускорит дело. Меня зовут Альберт Хайетт, я полномочный заместитель госсекретаря штата, и я отвечаю за проводимое разбирательство. Работа комиссии проводится без формальностей, а протокол заводится лишь в том случае, если обнаруживаются какие-то нарушения законности.
Я внимательно изучал его. Лет под сорок или чуть больше, гладенький и прилизанный — гладкая кожа со здоровым румянцем, приглаженные темные волосы, вкрадчивый голос, проворные бесшумные движения и тщательно отутюженный серый габардиновый костюм.
Я, конечно, постарался еще раньше навести справки о той парочке, которая проводила это дознание. Хайетт, как я докладывал Вулфу, был компаньоном в одной из крупных юридических контор, расположенной в центре Нью-Йорка. Я узнал также, что он активно занимается политикой и пользуется репутацией судейского крючка, а значит, любит задавать вопросы, кроме того — необычайно важно — он холост.
Хайетт снова заглянул в лежащую перед ним папку.
— В апреле прошлого, тысяча девятьсот пятьдесят пятого года, вы заключили договор на прослушивание частного квартирного телефона некоего Отиса Росса, проживающего в Манхэттене, на Западной Восемьдесят третьей улице. Правильно?
— Я же написал об этом в своем отчете; — сварливо отозвался Вулф.
— Да, написали. При каких обстоятельствах вы заключили соглашение?
Вулф пальцем указал на папку.
— Если перед вами наши с мистером Гудвином отчеты, то вы найдете в них все, что вас интересует.
— Вы правы, но я хочу выслушать вас лично. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос.
Вулф начал было корчить недовольную гримасу, но, сообразив, что это ему ничем не поможет, сдержался и начал рассказывать:
— Пятого апреля тысяча девятьсот пятьдесят пятого года мне позвонил человек, назвавшийся Отисом Россом. Он сказал, что хочет организовать прослушивание своего домашнего телефона. Я ответил, что не занимаюсь супружескими изменами. Он ответил, что супружеские измены тут ни при чем, так как он вдовец, а