Слон Килиманджаро стр. 149
почувствую.
— Я все сделаю.
— Я знаю. — Мандака посмотрел на небо. — Еще пять минут.
И пока я протягивал руки к костру, чтобы отогнать холод, он медленно разделся и, обнаженный, выпрямился во весь роит под лунным светом, пробивающимся сквозь листву. Потом наклонился над гравитационной тележкой, достал из тюка головной убор из гривы льва. За головным убором последовало ожерелье из когтей льва, еще несколько минут он разрисовывал лицо.
И наконец вытащил длинный нож.
— Он принадлежал брату Сендейо, Ленане, верховному вождю всех масаи.
— Нож впечатляет, — без особого энтузиазма ответил я.
— У нас есть еще одно дело. Мандака подошел ко мне.
— Есть? Он кивнул:
— Протяните руку.
— Зачем?
— Просто протяните, — потребовал он. Я протянул, он схватил ее левой рукой и надрезал мой большой палец ножом, который держал в правой. Я вскрикнул от боли и удивления.
— Что это вы задумали? — Я отдернул руку.
— В церемонии могут участвовать только масаи. — Мандака надрезал свой большой палец и прижал его к моему. — Если по какой-то причине я допустил ошибку и вам придется ее исправлять, вы должны быть масаи. Вот почему наша кровь должна соединиться и смешаться.
Он подержал свой кровоточащий палец у моего, потом убрал руку.
— И теперь я — масаи? — Я инстинктивно сунул палец в рот.
— Нет, — ответил он. —
Но большего я сделать не могу, и Бог, надеюсь, меня поймет. — Он посмотрел на меня. — Но и ты должен мне помочь.
— Как?
— Вынь палец изо рта. Масаи не обращают внимания на физическую боль.
— Даже ту, которую предстоит испытать вам?
— Я сделаю то, что должен. Но если проявлю слабость…
— Что тогда?
— Тогда тебе придется убить меня, прежде чем я закричу.
— Нет! — Я отпрянул. — Так мы не договаривались!
— Я знаю. И надеюсь, что до этого не дойдет. — Он помолчал. — Но ты мой единственный друг, а теперь и брат. Если тебе покажется, что я готов закричать, ты должен перерезать мне горло, прежде чем звук достигнет моих губ и сорвется с них.
— Я не смогу этого сделать! — запротестовал я.
Он долго смотрел на меня, потом одобрительно кивнул.
— Ты — мой друг и брат и сделаешь то, что должно сделать, — уверенно заявил он.
Я открыл рот, чтобы возразить, но он уже отвернулся от меня и зашагал к бивням. Долго стоял перед ними, что-то бормоча на незнакомом мне языке, потом лег на кучу хвороста и стволов между бивнями.
Начал произносить имена, как я догадался, особо отличившихся верховных вождей масаи. Поднял правую руку, лунный свет блеснул на длинном лезвии ножа Ленаны.
— Сендейо! — воскликнул он, когда нож застыл над его сердцем. — Все сделано! Fezi Nyupi, все исполнено!
И он вогнал нож себе в грудь.
Тело его застыло, нож выпал из руки, пальцы сомкнулись на бивнях. Рот раскрылся, но ни звука не сорвалось с губ.
Я наблюдал, как он еще секунд двадцать извивался от боли. Не выдержал, подбежал к нему, опустился рядом на колени. Он посмотрел на меня, ужасная гримаса перекосила его лицо, но он попытался улыбнуться. Я взял его за руку, не замечая, что его пальцы буквально впиваются в мою кожу.
На мгновение рука его расслабилась, потом вновь сжала мою, я поднял нож, надеясь, что мне не придется