Слово о бессловесном стр. 32
смотреть, как борется со своим врагом берёза.
Помочь ей было никак нельзя. Кто знал, как там внутри лежит взрыватель. Станешь вытаскивать, шевельнёшь что-нибудь не так, и снаряд взорвётся… Тогда уж берёза не уцелеет…
Шли месяцы, годы, железное тело снаряда всё больше и больше вылезало наружу, но ещё крепко держалось в древесине.
А за это время война кончилась, и дивным образом стала изменяться окрестность. Новую писательскую «Малеевку» отстроили в десять раз лучше, чем она была. Старая Руза тоже отстроилась и стала Новой Рузой, белой и чистой; из леса вывезли валежник, на место побитых деревьев посадили новые, и весной столько было зелёного кружева в лесу, столько света…
Мы и сами давно поняли, что у нас в лесу по-новому хорошо и просторно. Мы с дедом даже написали своим городским друзьям: приезжайте и посмотрите сами, как хорошо.
Друзья сами не приехали, а прислали к нам в гости своего сына Ваню – пионера.
Ваня, как только вылез из автобуса и стряхнул дорожную пыль со своего галстука, сейчас же потребовал, чтобы дед Михаила вёл его в «Кружевницу».
Дед сразу потянулся за шапкой.
Солнце играло на молодой зелени, на белых стволах берёз, пели вверху чижи и малиновки, лёгкий ветерок шумел в кружевной листве, берёзки тихо переговаривались друг с другом, и, казалось, никогда здесь не было ни горя, ни печали.
Берёза встретила нас звонким победным шумом весенней листвы. Сначала нам показалось, что листва скрывает от нас железное тело снаряда, но потом мы всё разглядели. Ржавое фашистское чудовище валялось у корней дерева. Берёзка вытолкнула железку.
Дед Михайла даже вздохнул и сказал: – Вот и ещё одна война кончилась.
VИ ещё, быть может, самое главное, хотелось бы мне сказать в этой книжке, написанной в защиту прекрасного и живого на земле.
Однажды по дороге из Мурома во Владимир мне встретилась девушка. На мосту через речку, Воймигу стояла она, крепко ухватившись за перила, и глядела вдаль. Плотно набитый вещевой мешок лежал в ногах. Её простое, красивое лицо было обращено к закату. За перелесками, за холмами по-ночному темно синело небо.
Не знаю, как это можно объяснить в двух-трёх строчках, но видно было со стороны, что девушка уходит ив этих мест надолго, а может быть, и не вернётся никогда, хотя и трудно ей расставаться с той вон речкой, с тем вон старым осокорем над родником. Опустив руки, не уговаривая, не упрашивая, стоял с ней рядом парень. Я тогда сразу не понял, как это можно так стоять рядом пень-пнём, если любишь или дружишь. Ветер подул с реки, первая звезда загорелась, а они всё стояли. На дороге показался автобус. Решительным, упорным рывком девушка вскинула свой мешок на плечо. Она уехала…
Парень подошёл к нашему охотничьему костру и рассказал историю Тани Николаевой. Училась она здесь неподалёку, окончила курсы, работала трактористкой, а теперь вот…
– Не удержал? – вырвалось у меня тихо.
Девушку эту обидели грубо и подло. На вечере в муромском клубе нашёлся здоровенный наглый мерзавец и оскорбил её. Непонятно было только, почему же всё-таки она уезжала, сильная и, видимо, твёрдая характером, из-за одного хулигана, из-за одного негодяя? Что-то тут было не так, не просто, и