Слово – вещь – мир: от Пушкина до Толстого стр. 364
Т. III, № ½. С. 258).
432
ОЯХЛ. С. 184.
433
Виноградов В. В. Наука о языке художественной литературы и ее задачи. М., 1958. С. 11.434
ОЯХЛ. С. 184.
435
Виноградов В. В. Очерки по истории русского литературного языка XVII–XIX вв. С. 295.436
Там же. С. 370.
437
Там же. С. 378. Любопытно заметить, что и в исторической лексикологии его чрезвычайно сильно занимала «личностная» история – созданный им жанр «истории слов» фиксировал «авторские» вехи в движении слова сквозь время. Кроме того, традиционная этимология полихронична и поэтому надысторична; Виноградову же всегда важна была конкретно-временная историчность.
438
Виноградов В. В. Различия между закономерностями развития славянских литературных языков в донациональную и национальную эпохи. М., 1963. С. 28.439
Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. Л., 1974. С. 28–29.440
Карамзин Н. М. Соч. М., 1820. Т. VII. С. 218.441
ОЯХЛ. С. 228.
442
Виноградов В. В. Наука о языке художественной литературы. М., 1958. С. 23.443
Geist (нем.) – дух.
444
Любопытно, что метафорику геологических катаклизмов в размышлениях над развитием языка использовал В. Гумбольдт: «Как земной шар, который прошел через грандиозные катаклизмы до того, пока моря, горы и реки обрели свой настоящий рельеф, с тех пор остался почти без изменения, так и языки…» (Гумбольдт В. Избр. труды по языкознанию. М., 1984. С. 307).
445
Виноградов В. Стиль Пушкина. М., 1941. С. 114.446
Там же. С. 116. Только один раз Виноградов применил образный арсенал, обычно используемый им при характеристике общего языка, для языка индивидуального – образ волнистой, бурлящей стихии. Это был стиль Толстого. См.: Виноградов В. В. О языке Толстого // Лит. наследство. М., 1939. Т. 35/36. С. 171.
447
Эта выписка сохранилась в АВ.
448
Виноградов В. В. Язык Пушкина. М.; Л., 1935. С. 13–14.449
Напр.: «Чрезвычайно своеобразно рассуждал кн. В. Ф. Одоевский» («Язык Пушкина», с. 395). В книге «Язык Пушкина» эта манера обозначилась, пожалуй, наиболее явственно.
450
«Система карточных записей, – писал О. Мандельштам, – оказала решающее воздействие на научную стилистику Дарвина» (Вопр. лит. 1968. № 4. С. 196).
451
Отчасти это напоминает манеру Л. Шпитцера, которого Виноградов внимательно читал начиная с 20-х годов. «Некоторые рецензенты считали, – писал Шпитцер о своих критиках, – что не нужно давать такого большого количества примеров для того или иного стилистического явления <…>, но именно их скопление приводит к той точности, к которой мы привыкли в лингвистике и которую хотелось бы привнести в исследование проблем словесного искусства» (Spitzer L. Stilstudien. Stilsprachen. München, 1928. Bd. 2. S. 509).
452
Стиль Пушкина. С. 493–494.
453
В числе причин, обусловивших загроможденность книг материалом и его композиционную неупорядоченность, немалую роль сыграли и вненаучные. С 1932 по 1944 г., в годы написания главных своих трудов, Виноградов находился – с очень небольшими перерывами – вне обычной научной и бытовой обстановки, живя в ссылке в Вятке (в годы его пребывания в ней ставшей Кировом), Можайске, Тобольске. Пользуясь книгами частных лиц и из случайных библиотек, он не был уверен, будет ли держать в руках их и выписки из них еще раз. Отсюда стремление, потом ставшее привычкою, закрепить весь нужный материал печатно.
454
Упреки в недостаточности социологизма сопровождали почти все его главные труды 30-х годов – см. редакционное предисловие к книге «О художественной школе», рецензии на «Язык Пушкина» и др.
455
Цитируемые здесь и далее архивные материалы хранятся у З. А. Милютиной, А. Г. Морозова и в ЦГАЛИ.
456
Нижегородский листок. 1909. 8 сент. № 245.
457
Голос Москвы. 1914.