Случайный попутчик. стр. 280
Разрушение укрытия – наихудшее, что могло случиться. Это бы перечеркнуло весь его план.
Задрожал гребешок, подвешенный на простой веревочке на шее – вызов телефона.
– Привет, Стрела! Как ты, милая?
– Привет! Я – ОК! Почему у тебя такой злой голос?
– Мешают работать, девочка. Расскажи, как ты?
– Очень скучно, Каддет.
– Мне тоже. Готовимся отразить штурм.
– Я дочитываю первый шкаф книг. Леди Чиррер учит меня варить ягоды. Она очень беспокоится о здоровье графа. Как он, Каддет?
– Вчера вечером – вполне хорошо. Я ему иногда подсовываю кардикур – это…
– Я помню. А как это тебе удается?
– Очень просто. Говорю: это горная смола, нашел немного… – Принцесса заразительно захохотала, залечивая сердце Кадета.
– Береги себя, милый.
– Я сегодня видел лорда Чиррер в Крепости, Принцесса. С ним все в порядке.
– Спасибо, Каддет. Спасибо. – Ровный, дружеский тон.
– Помнишь, ты мне говорила о "Великой", Стрела?
– Великая?!
– Ну, да.
– Я думала, что она уже умерла. Она же старуха!
– Жива! Послала шесть кинжальщиков потрогать меня.
– Я знаю, ты победил, Великий и Могучий. А "Великая" – это очень старая старуха, Каддет. Настоящая степная змея. Воитель. Когда Император свергал прежнего, Великая была с ним. Во всех смыслах, Каддет, – Принцесса хихикнула. – "Великая"… Остерегайтесь ее. Отец рассказывал, что ее личная армия всегда била армии других Воителей во время переворота. Странно, что она поднялась с ложа. Если сможешь, убей ее, Каддет. Хотя бы за то, что она хотела убить тебя. Мне пора идти. До связи?
– Береги себя, девочка. "Уф-ф! Как тяжело".
Кадет достал бинокль – это была выносная видеокамера, имитированная под грубый тяжелый бинокль стеррской работы. Осторожно забравшись на крышу укрытия, на большом увеличении Каддет рассмотрел лагерь чугов почти до самых дальних рядов палаток. Все они были похожи друг на друга – нормальная маскировка для армии, потерявшей половину своих генералов из-за их привычки к пышности и богатству амуниции. По лагерю неприкаянно бродили тысячи воинов, еще многие тысячи сидели у костров, приготовляя еду. Никакого намека на готовящийся штурм. Отряды, выстроившиеся почти под ним, так и стояли на месте: тренировка. Но Неспящая толкала его головой – она чувствовала, что оттуда, из осадного лагеря, шла какая-то тревога. Неясная.
Спустившись в укрытие, Кадет надул и поднял над ним три зеленых шара из пузыря морской коровы – сигнал долговременного спокойствия в лагере чугов. Скоро из ближнего угла Крепости ему ответили – тоже подняли три зеленых шара.
А тем временем в одной из обыкновенных воинских палаток лагеря Императорских армий уже шло решающее сражение. Его начали пятеро из семи оставшихся в живых Воителей, не согласных с тактикой штурма Королевской Крепости, предложенной Великой. Старухи, как они ее называли.
Сама Старуха, почти лысая женщина с желтой кожей – иссушенная прожитым временем, пережитыми страстями и смертельной шафрановой болезнью – с закрытыми глазами лежала на пуховых подушках в самом теплом углу палатки и ладонью грела правый бок. Там жил червь. Он ворочался и грыз Старуху. Для нее не было секретом, что она умирает. Ее интересовал вопрос – уже умирает, или сегодня еще надо пострадать. Она уж было, собралась умереть дома, в Империи, в своем любимом с детства громадном степном имении, но принесли письмо от