Служебный роман стр. 433
зачем наводить уют в жилище беглого мужа. Если вернется, сам все приведет в порядок, а не вернется, тогда зачем делать лишнюю бесполезную работу.
Самой Полины Сергеевны дома не было. Видно, еще не приехала с работы.
Антон Михайлович полез в карман пиджака и вынул видеокассету. Поискал, нет ли внутри записки. Записки не было. Тогда он включил видеомагнитофон и вставил в него пленку.
На экране телевизора возник кадр, где Джекки беседовала с Полиной Сергеевной.
— А может, он это сделал ради другой женщины? — брала интервью Джекки.
— От таких женщин, как я, не уходят! Вон из моего дома!
Каштанов потрясенно смотрел на экран…
К дому тем временем подъехала машина «Фелиция», что в переводе с заграничного означает «Счастье». Из нее вышла Полина Сергеевна и направилась к подъезду. Внезапно она остановилась, потому что увидела — в окнах ее квартиры горит свет. Полина Сергеевна быстро вошла в дом…
Антон Михайлович с интересом наблюдал на телевизионном экране, как он ворует в кафе третью булочку…
Встревоженная Полина Сергеевна поднималась в лифте…
В квартире на телеэкране появился кадр, снятый Владиком сверху с парашюта, кадр, которым он так гордился. Лица Джекки и Каштанова занимали весь экран. Они неотрывно смотрели друг на друга, а потом начали целоваться. Поцелуй продолжался довольно долго, пока из-за кадра не раздался голос Владика:
— Джекки, мне это не нравится, что ты делаешь?
Полина Сергеевна вышла из лифта и бесшумно отворила дверь.
Увлеченный воспоминаниями, Антон Михайлович не почувствовал прихода жены. Она неслышно появилась в гостиной и тоже стала смотреть на телеэкран.
А там ее муж и Джекки в праздничной крушинской толпе разговаривали друг с другом, не замечая никого вокруг.
Полина Сергеевна была не в силах оторваться от экрана.
— Знаешь, Женя, — говорил Каштанов, — человек может пройти мимо всего. Может упустить удачу, деньги, успех. Но он не имеет права пройти мимо любви. Это преступление против самого себя!..
— И против меня! —
закончила его монолог Джекки.
— Это как понять, Каштан? — ледяным голосом спросила Полина Сергеевна. — Ты вернулся или опять заскочил на минутку — поглядеть видео?
Антон Михайлович вздрогнул, судорожно выключил видеомагнитофон и голосом побитой собаки сказал:
— Я вернулся.
— Сам приполз или тебя выгнали?
— И то, и другое.
— Будешь просить прощения?
— Прости меня, Полюшко-Поле! Ремонт ты сделала сногсшибательный!
Полина Сергеевна приняла решение.
— Значит так, не знаю, прощу ли я тебя когда-либо. Может, и прощу, через месяц или полгода. — Тут она вынула кассету из видеомагнитофона, направилась к двери и вышла на лестничную клетку. Каштанов понуро поплелся за ней.
— Я женщина добрая, ты знаешь!
— Добрая, конечно, добрая!
— Пойми, я лучше знаю, что тебе надо! Так вот, — и это категорически, — чтоб этой дамочки духу не было! Никаких встреч, никаких звонков! Понял, Дон Жуан почтенного возраста?
— Я понял.
Полина Сергеевна выкинула лирическую кассету в мусоропровод и с треском захлопнула крышку…
На следующее утро муж и жена мирно завтракали на уютной кухне. Каштанов зачерпнул ложкой овсяную кашу и поморщился:
— А можно, я поджарю яичницу и сделаю себе бутерброд с копченой колбасой?
Ответ он получил жесткий:
— Этого тебе нельзя было раньше, а теперь и подавно!
И Каштанов принялся расхлебывать кашу во всех смыслах этого выражения…
ЭпилогПрошло около трех месяцев.