Служит на границе старшина стр. 4
известно только двум особо доверенным бандитам. Но оба они убиты взрывом гранаты…
5Угрюмой молчаливой кучкой застыли сдавшиеся оуновцы.
— Старшина Морозов, снимайте оцепление и отправьте на заставу этих панов-добродиев, — произнес капитан. — Называют себя борцами за «независимую, суверенную, самостийную Украину», — в голосе капитана прозвучало нескрываемое презрение, — а кого ни колупнешь — фашистский прихвостень, кулацкий сынок, дезертир или еще какое другое отребье… «Были грицями, а заделались фрицами»… Да, кстати, где хозяева этого дома? Попрятались, что ли? Пойдемте, товарищ Смолин, попробуем разыскать их.
Нигде ни живой души. У сараюшки исхудалая рыжеватая овчарка. Смотрит настороженно.
— Вот так да! — воскликнул капитан. — Отличная собака! Как она здесь очутилась? Почему хозяева ее бросили?
— Может, бандеровцы вывели их куда и расстреляли? — высказал предположение Смолин. — Вчера или еще раньше.
Капитан ничего не ответил и помрачнел. На щеках заиграли желваки.
Минуту-другую стояло молчание, потом капитан обернулся к Смолину:
— Хлеба у вас не найдется? Жаль. А я хотел попытаться отвязать собаку. Пригодится она нам. Склад караулить или еще что…
— А я, товарищ капитан, и без хлеба ее отвяжу, — вызвался Смолин.
Но только он приблизился к сараю, как овчарка оскалила зубы.
— Сердитая… — заметил капитан. — Осторожно! Чтобы не цапнула!
— Не цапнет! Возьму как миленькую! — Смолин поднял валявшуюся под ногами палку, приделал к ней петлю из веревки. Раз! — и веревка сдавила шею овчарки.
6Все заботы о Джеке (так сообща решили назвать овчарку) Смолин взял на себя.
Морозов как-то говорил, что до войны на заставах были овчарки. Помогали нарушителей ловить. Вот бы Джека выучить… Но как выучить? С какого конца приступить к этому незнакомому делу?
Начальник заставы предложил Смолину поехать на курсы по собаководству.
И спустя несколько дней Джек начал осваивать премудрости розыскной службы.
Дело это трудное, кропотливое и, как шлифовка алмаза, требующее массу внимания и терпения. Инструктор службы собак не только дрессировщик, а в первую очередь следопыт. Умение это само по себе не приходит, в магазине его не купишь, на пустом месте не появится. И Смолин учился, настойчиво, упорно трудному искусству видеть и наблюдать, делать выводы по незначительной, на первый взгляд, детали. Старался, чтобы ни одна минута не пропала даром. Множество раз склонялся над следами, разглядывая самые замысловатые ухищрения. Пусть это были пока еще учебные следы, но именно здесь приобретались, совершенствовались навыки следопыта.
Перед отбоем, как правило, несколько минут на тренировку зрительной памяти. Кто-нибудь разложит на столе десяток различных предметов — расческу, авторучку, перочинный нож, ножницы, катушку ниток. Три-четыре секунды смотрит Смолин на стол, затем поворачивается спиной и рассказывает, где, что и в каком порядке лежит… И никто из товарищей не сравнится с ним в этой своеобразной тренировке.
Как-то в библиотеке Смолину встретилась книга про пограничника Карацупу и его собаку Индуса. Залпом проглотил книгу. Снова прочитал, но уже не торопясь, вдумываясь в каждое слово, фразу.
Эх, стать бы таким следопытом, разведчиком, как Никита Федорович Карацупа! Стать бы… А разве это так уж и неосуществимо?
В конце концов, не боги горшки обжигают. И Карацупа когда-то учился на таких вот курсах, и он начинал свою службу инструктором на дальневосточной заставе…
7С вещмешком за плечами и Джеком на поводке возвращался Смолин на заставу. На развилке