Библиотека

СМЕРШ без грифа «Секретно» стр. 83

Размер шрифта
-
+
Тема

этот вопрос был ответ: здесь находилась его жена. Она и теперь была в городе, работала бухгалтером. Местная медицинская комиссия подтвердила то, что было сказано в справке, которую ему дали в госпитале. В школе военрук держался обособленно. Ребята хотели послушать рассказы о боях, но он об этом говорил неохотно. Ну что же, наверное, ему малоприятно вспоминать трудные фронтовые дни. А может быть, он просто-напросто неразговорчивый или же скромный человек?

С формальной стороны личность военрука не вызывала ни у кого никаких сомнений. Люди радовались его возвращению, говорили: «Вот как бывает на свете: жена получила похоронку, а муж, оказывается, жив и даже приехал домой». В свое время жена военрука, получив похоронку – извещение о его смерти, погоревала о муже, а затем, выждав, не будет ли еще каких-либо сообщений, вышла замуж за старшину, тоже местного. Старшина воевал, получил серьезное ранение, его признали негодным к службе в действующей армии. Он вернулся в свой город, однажды познакомился с молодой женщиной, потерявшей мужа на фронте, и женился на ней. Этот старшина пришел в Управление НКГБ и рассказал:

– Мне понятно, что моя жена вернулась к первому мужу, возвратившемуся с того света. Я ее понимаю, осуждать не могу. Мы разошлись по-хорошему, мирно. В жизни всякое бывает – поторопилась человека похоронить! Кто тут виноват? Она правильно сделала, что вернулась к первому мужу. Но я пришел рассказать не об этом. Только не подумайте, что я жалуюсь или наговариваю на людей. Был у них. С военруком мы встретились по-хорошему. Очевидно, понимает: моей вины нет. Я поинтересовался, как ему удалось вернуться с того света. Говорит, что был тяжело ранен и контужен, попал в госпиталь, оттуда и вернулся в Молотов, демобилизовавшись. Думаю: как же так? Из госпиталя, а сам загорелый! Выходит, из госпиталя вышел он давненько. Госпиталь – не санаторий! Там не загоришь! Бледными мы выходили… По себе сужу. Но где же он тогда был после госпиталя? И если на самом деле был в госпитале, то почему не писал жене? Она ведь беспокоилась! Об этом не мог не знать! И вот еще что, угостили меня чаем… Я тоже был в госпитале, знаю, чем нашего брата снабжают в дорогу… Ну, пачка махорки, буханка черного хлеба, банка-другая консервов. Ну еще немного сахару выдадут, чтобы до первого станционного пункта снабжения хватило… Почему так – понятно: война, в стране с харчами напряженка. А этот навез из госпиталя и сахару, и печенья! На дорогу, говорит, дали. Врет! А почему? Провожал меня, смотрю – шинель словно специально на него сшита и новенькая. Увидел, что я на шинель уставился, пояснил равнодушно: «В госпитале выдали». Думаю, и тут врет: меня и моих товарищей не так снаряжали. С чужих плеч получали! Что-то тут не то… Подозрительно.

Слова старшины о военруке могли быть вызваны обидой – потерял молодую привлекательную женщину, завистью – военрука в госпитале снабдили печеньем… Шинель у того ладная. Но военрук окончил пехотное училище, офицер. У него и шинель офицерская. Обида, зависть старшины понятны. Однако возникло одно очень существенное обстоятельство. На вопрос, не заметил ли он чего-нибудь необычного в поведении военрука, ведь важны любые мелочи, старшина ответил:

– Вроде нет. Разве что в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.