Смерть берет тайм-аут стр. 125
выстрел. Только одна минута. У нее не было времени зайти в комнату, найти пистолет и убить мать.
Я наклонилась ближе. Все интереснее и интереснее.
— Расскажите все, что вы помните о том дне. Все, даже очень мелкие подробности.
Как я и ожидала, память у Хуаны была не блестящей, тем более, прошло столько лет. Она мало что смогла припомнить о том утре, когда была убита Труди-Энн. Хотя она помнила, как готовила детям завтрак и подавала его в саду. Она принесла еду и ушла стирать, оставив детей одних.
— Вы ушли на крышу?
— Да. Я стирала на крыше. Там есть раковина и веревки, чтобы сушить белье. Я слышала голоса детей, а когда подходила к краю, то видела их.
Хуана стирала простыни и слушала радио. Она была уверена, что среди звуков музыки слышала голоса детей. Когда раздался выстрел, она бросила простыню, которую стирала, и побежала вниз по ступеням. В саду никого не оказалось. Она вбежала в дом, в комнату Труди-Энн.
— Что вы увидели?
Хуана задрожала и прижала руки к груди:
— Хупе плакал в прихожей. Я пробежала мимо него в дверь.
— Подождите. Юпитер был там? Он видел, что произошло?
Юпитер клялся, что не знает, как умерла Труди-Энн. Может, это и правда. Может, он был слишком мал и не помнил этого. Но я сомневалась. Такие воспоминания слишком болезненны, они не забываются… если их не подавить. И знаете что? Я больше не сомневалась.
— Я думаю, Хупе ничего не видел. Он плакал от шума. У него не было времени что-нибудь увидеть.
Возможно.
— Что вы увидели, когда зашли в комнату? — спросила я.
— Лилиту. Она кричала: «Мама, мама!». Ее руки красные. Все в крови.
— Кто еще был там?
— Сеньор Арти.
— Он был в комнате, когда вы вошли?
Она подняла бровь:
— Да.
— Что он делал?
— Он прижимал Лилиту к себе. Она его отталкивала. Пыталась добраться к матери. Но он ее не пускал.
— Вы видели тело?
Теперь Хуана уже плакала, крупные слезы катились по лицу, оставляя полосы на ее макияже. Она вытерла нос рукой.
— Верхняя половина ее тела была на кровати, а ноги на полу. Ее белое платье было все красное здесь, — Хуана показала на грудь. — Очень красное. Ее… Как вы это называете, ночная сорочка? То, в чем спят ночью? Она была очень мокрая от крови, я видела формы ее тела, ее груди, — она судорожно вздохнула, и я испугалась, что ей станет плохо. Но она только резко вздохнула. — Я забрала девочку из комнаты. Я помню, что очень злилась. Ее отец не делал ничего. Ничего.
— Что вы имеете ввиду? Вы сказали, что Арти держал ее.
— Не сеньор Арти. Я сказала вам, что он ее держал. Ее отец, Рэймонд. И его женщина. Они просто стояли и смотрели на нас. Они ничего не делали.
У меня было такое чувство, как будто меня ударили в живот.
— Рэймонд и Беверли были там?
— Конечно. Они стояли в комнате, когда я зашла туда.
— Рэймонд и Беверли были в Мексике, в той комнате, когда умерла Труди-Энн?
— Да, конечно, — нетерпеливо произнесла Хуана. — Они приехали как раз перед тем, как это случилось. Они сказали, что будут жить все вместе. Все. Но после этого