Смерть берет тайм-аут стр. 70
применяют его уже много веков!
— Мам, где ты все это узнала?
— Господи боже мой! Ты меня за дуру держишь? В Интернете!
Я рассмеялась:
— Нет, я тебя за дуру не держу, и очень признательна, что ты избороздила ради меня мировую сеть, но траву курить не буду. Мам, ты же в курсе, сколько нравоучений я выслушиваю из-за кофе. Думаешь, гинеколог разрешит мне покурить марихуану?
— Послушай, раз ты такая умная. Знаешь, сколько людей умирает каждый год от тайленола? — она не стала дожидаться ответа, хотя мне и нечего было сказать. — Больше двух тысяч. А сколько людей умерло от марихуаны? Ни одного. Никто. Ноль. Хотя делай, что хочешь. Сиди девять месяцев перед унитазом. Только мне не жалуйся.
— Не буду.
Я повысила голос, чтобы перекричать ее. Не сомневаюсь, что потом она скажет, будто я первая начала. Так случалось всегда.
— Поцелуй от меня внуков, — рявкнула она.
— Хорошо, — прокричала я в ответ.
— Позвони завтра.
— Ладно! — я бросила трубку.
— Кто это был? — услышала я тонкий голосок.
Обернувшись, я увидела в дверях Исаака. У него было заспанное лицо, а пижама на одной ноге задралась до коленки. Пелеринка Бэтмана отклеилась на плечах и болталась на спине, зацепившись липучкой.
— Малыш, — позвала я. — Иди ко мне.
Он прыгнул на диван и уткнулся мне в бок. Я вздрогнула, почувствовав, как его маленькие ножки упираются мне в живот. Я поправила пелеринку и поцеловала его в макушку.
— Кто это был, мама?
— Бабушка.
— Почему ты всегда кричишь на нее?
— Я не кричу!
— Кричишь.
Я на секунду задумалась.
— Ну, потому что она кричит на меня.
— А ты говори словами, мама.
— Хорошо, малыш. Я буду говорить.
Он тесно прижался ко мне, и я отстранилась:
— Осторожно с моим животиком, зайка.
— Из-за ребенка? — спросил он.
Я выпрямилась и посмотрела на него:
— Откуда ты знаешь о ребенке?
— Мне Руби сказала.
— А Руби откуда знает?
Исаак пожал плечами. Он не сомневался, что Руби знает все. Я взяла его на руки, отнесла в спальню к сестре, положила на кровать Руби и стала ее будить:
— Руби, проснись.
Она закрылась подушкой.
— Проснись, Руби. Пора в школу.
Руби села, протирая глаза. Когда она совсем проснулась, я спросила:
— Откуда ты знаешь, что у меня будет ребенок?
— Потому что ты потолстела и тебя рвет.
— Но откуда ты знаешь, почему?
Она снова потерла глаза:
— Так было, когда у тебя в животе сидел Исаак.
— Ты помнишь? Но откуда? Тебе ведь было всего два года?
Дочь пожала плечами:
— Я все помню, мама.
Я села на кровать и обняла обоих:
— Ну, и что вы думаете по поводу нового малыша?
Исаак посмотрел на сестру, будто ожидая указания, как ему отреагировать в такой ситуации. Руби наморщила лоб и призадумалась.
— Мы не против, — сказала она.
Исаак кивнул.
Я облегченно вздохнула и еще крепче прижала детей. И не могла не сравнить свою дочь с Лили. Настолько ли совершенна память Руби? Воспоминания Лили путаны и туманны, хотя, конечно, это результат того кошмара, который ей пришлось пережить. Но память — странная штука. Останутся ли воспоминания Руби такими же четкими или со временем сотрутся? И мне в голову пришла ужасная мысль. Если случится так, что я сейчас умру, останется ли