Библиотека

Смерть на Марсе стр. 54

Размер шрифта
-
+
Тема

заметил, когда это произошло, да и не хотел замечать. Уйти нормально она не могла – здесь не было дверей. А смотреть, как она растворяется в воздухе, было слишком тяжело. Он бы предпочел и вовсе остаться в одиночестве, но призрак Синдони не желал исчезать.

– Используешь его, как использовал меня? – Синдони кивнула на бредущего впереди ребенка.

– Нет, по-другому.

– Тебе совсем не жаль?

– Не вижу смысла оправдываться перед своей памятью, – терпеливо напомнил Стефан. – Если я не найду выход, у тебя хватит времени свести меня с ума.

Ирония заключалась в том, что в этом мире у него даже не было возможности покончить с собой. Ему пришлось бы вечно терпеть своих призраков – пока его тело не умерло бы от голода и жажды, но в случае с легионерами это удручающе долгий срок. Стефан не отрицал, что заслужил подобное наказание, он просто не раздумывал об этом.

На сей раз смиряться с безумием ему не пришлось. Ребенок, бредущий впереди, не оборачиваясь, все-таки привел его к двери.

Эта дверь точно была не со станции на Эребе – но тоже оказалась знакомой. Стефан на такие насмотрелся, когда сам надолго застрял в крыле медицинской станции Легиона, отвечающей за мутацию.

Мальчик открыл перед ними дверь, и Стефан снова последовал за ним. На Синдони легионер не смотрел, он и так не сомневался, что она не отвяжется.

Они оказались в одиночной палате – это было редкостью. Обычно кадетов, проходящих мутацию, размещали в больших залах группами, так врачам было удобней наблюдать за ними. То, что из-за этого одни кадеты могли видеть, как уносят трупы других, менее везучих, никого особо не волновало. Считалось, что это повышает психологическую устойчивость. Стефан знал, что немногим потом удавалось забыть звуки, наполнявшие лазарет по ночам – крики, и стоны, и просьбы о помощи… Да еще проклятья всем – и медикам, и более удачливым товарищам, которым суждено было все пережить. Впрочем, кому-то везло больше, он оказывался в группе, где мутация проходила мирно и на сто процентов успешно. Это Стефана быстро перевели в зал для «проблемных»…

Сам Третий не помнил это осознанно: просто подавлял воспоминания телепатией. Но в мире памяти такой трюк не работал.

– Что это такое? – нахмурилась Синдони, наблюдая, как маленький мальчик укладывается на медицинскую койку. Врачи, появившиеся непонятно откуда, закрепляли его руки и ноги мягкими ремнями и подвозили ближе подставки для капельниц, пока еще пустые.

– Процедура мутации, – задумчиво отозвался Стефан.

Он не сомневался: именно это воспоминание он перехватил не зря. То ли оно было ключевым для Рафаля, то ли Первый осознанно передал его, почувствовав чужое присутствие в своем разуме. Рафалю хотелось сказать что-то на прощание, и не важно, кому.

Но пока Стефан не понимал, почему послание стало именно таким. Ну, мутация и мутация. Что в одиночной палате – скорее привилегия. Рафаль был экспериментом, он изначально рос на закрытой территории.

Была и еще одна странность, которую заметила даже Синдони:

– А он не слишком маленький для мутации?

– Маловат. Даже мне проводили где-то на год-два позже, и это считалось первым допустимым сроком. С другой стороны, чего тянуть? Он был у них подопытным хомячком, ему вроде как и не полагалось со счастливым детским хохотом

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.