Смерть на обочине стр. 1
Серия «Попаданец»
Выпуск 199
© Евгений Шалашов, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
Пролог
В ящике стола лежат револьвер и патроны – двадцать штук. Заказывал после того, как стал брать уроки стрельбы у Абрютина и высадил в мишень не только собственный запас, но и запас исправника. Но двадцать – это чрезмерно. В принципе, одного хватит.
Уважаемые писатели. Особенно те, кто сочиняет книжки о попаданцах! Почему никто не написал, что в славном прошлом, в котором главный герой изобретает швейную машинку, открывает ногой дверь в кабинет товарища Сталина и учит жизни императора Николая II, он на самом то деле может погибнуть не так красиво, как ему представляется? Не от пули Яшки Блюмкина и не на льду Финского залива, во время подавления Кронштадтского мятежа.
Все будет проще и абсолютно неромантично. Герой, попавший в прошлое из двадцать первого века, может запросто помереть от воспаления легких, потому что пенициллин не изобрели; загнуться от поноса во время дизентерии (вода, которую пил в трактире, точно кипяченая?); доктор, извлекший из плеча вражескую пулю, занес какую-нибудь инфекцию, вроде столбняка (эскулап ковырялся в ране грязным зондом!); а прекрасные и доступные девушки, которых у тебя целый гарем, наградили неприличной болезнью. Бьюсь об заклад, что от «любовной хвори» умерли не только Мопассан и Гонкур-младший, но еще и не одна сотня ошалевших от вседозволенности попаданцев, которых погубила если не сама болезнь, то ее лечение. Чего стоит спринцевание горячим молоком заветной части тела? А ртутная мазь? А если бедолага попал в век этак восемнадцатый, станут лечить кровопусканием до тех пор, пока он не умрет от потери крови.
Помалкиваю о том, что у нового тела отсутствуют прививки от оспы, полиомиелита, скарлатины, коклюша и… Как говорится, список можно продолжить.
Но уверен, что автор, отправляющий моих коллег в просвещенный век Екатерины Великой, серебряный век Блока, обязательно держит в уме, что главный герой:
1) имеет дело лишь с правильными женщинами, не ходит налево; а если и ходит, то осторожно;
2) пьет только кипяченую воду, в крайнем случае – пиво или водку. Не спивается и не теряет контроль над собой;
3) во время эпидемий сидит дома и носит маску. Или его здешнее тело автоматически получило все прививки, полученные в том мире;
4) хирург при виде попаданца быстренько кипятит свои инструменты или хотя бы протрет их спиртом, а не использует жидкость для иных нужд; заодно эскулап начнет мыть с хозяйственным мылом свои руки, которыми он недавно ковырялся в покойнике;
5) станет придерживаться диеты, не волноваться, потому что язву желудка, которую у нас лечат антибиотиками, станут оперировать, отчекрыжив добрую треть желудка; а еще лучше, если попаданец позабудет о такой штуке, как язва. Позабыл – так ее вроде бы и нет.
Но как большой специалист по попаданчеству (разве не специалист? обо мне уже четвертую книгу пишут), знаю, что есть вещи, более страшные, нежели инфекционные заболевания. По крайней мере, по сравнению с теми адскими муками, что я претерпел нынешней ночью.
Зуб у меня прихватило еще днем, на службе. Но поначалу боль была более-менее терпимой. Я, хоть и морщился, но улыбался и даже смог процитировать сослуживцам, заходившим ко мне в кабинет, «Оду к зубной боли» Роберта Бернса.
Ты, завладев моей