Смерть под парусом стр. 235
сведения из медицинской карты Кристофера… то Роджер при первой возможности обязательно воспользуется ими, чтобы навредить сопернику. И я понял, что работа в Малайе — подходящий случай.
Эвис судорожно вздохнула и посмотрела на Финбоу широко раскрытыми глазами.
— Я получил возможность сформулировать версию. Если в прошлом, когда Роджер и Кристофер дружили и Кристофер еще не влюбился в Эвис, Кристофер обратился к Роджеру по поводу какой-то болезни — достаточно серьезной, чтобы ее скрывать, — тогда все объясняется. Кристофер выздоравливает, и только врач, лечивший его с самого начала, знает правду — например, такое происходит при диабете, когда анализы показывают, что пациент абсолютно здоров, пока он контролирует болезнь. О болезни знает только лечащий врач.
Любое подобное заболевание, даже излеченное, исключает работу в Малайе. Наверное, безосновательно, но таков порядок. Считается, что человек не сможет контролировать болезнь, что она может вернуться и тому подобное. Разве нельзя представить, как Роджер убеждает себя, что его обязанность — сообщить совету директоров, что Кристофер не подходит для этой должности? Разве нельзя представить, что он действительно верит, будто это его долг? Жизнерадостный, толстый, краснолицый. Гордый, что исполнил свой моральный долг.
Эвис прикусила губу с такой силой, что она побелела.
— Вы умный человек, мистер Финбоу.
— Я всего лишь составил точное представление о людях, — ответил Финбоу. — Так вот, моя версия объясняла почти все факты. Так, например, первый вопрос стал бы понятнее, будь убийцей Кристофер, а не кто-то другой. Кристофер боялся, что, признавшись, потеряет Эвис; как умный человек он понимал, что жениться на ней — большая удача. Он знал, что ей ничего не стоит разорвать помолвку. И я могу представить, как Кристофер с характерным для него горьким юмором размышляет, что убийство — вполне подходящий предлог. Второй вопрос пока оставался без ответа, однако он отпал сам собой, когда на следующий день Биррел нашел пистолет. Ночью по дороге домой я сказал Йену, что начинаю понимать, в чем тут дело; я имел в виду, что если Роджер знал о болезни Кристофера, то все сходится.
— Почему вы мне ничего не сказали? — возмутился я.
— Потому что восхищался изобретательностью Кристофера и хотел, чтобы вы продолжали с несчастным видом смотреть на Эвис, — ответил Финбоу. — Заподозри Кристофер, что кому-то известна правда, мы очень скоро столкнулись бы с еще одной загадкой. Сегодня утром из деревни я позвонил Аллену — знакомому следователю — и попросил изучить журнал записи пациентов Роджера, а затем прислать его мне. Аллен обнаружил имя Кристофера в апреле 1928 года, но эта информация ему ни о чем не говорила. Журнал доставили сегодня после полудня. Я его еще не смотрел.
— Я могу вам кое-что рассказать, — грустным голосом произнесла Эвис. — У Кристофера редкая болезнь крови. Сначала Роджер думал, что она смертельна. Потом удалось найти экстракт, который нормализует кровь, но принимать лекарство нужно постоянно.
Финбоу пристально посмотрел на девушку:
— Я подозревал, что вы знаете. Это многое объясняет. Хорошо, что я не поделился с Йеном своими догадками, — прибавил он.
— Почему? — удивился я. — Как характер болезни повлиял на ваши выводы?
— Человек, узнавший о том, что он неизлечимо болен, уже никогда не будет прежним. По крайней мере какое-то время, — ответил Финбоу. — Он перестает ценить человеческую жизнь, что вполне естественно.