Библиотека

Смерть раньше смерти стр. 177

Размер шрифта
-
+
Тема

нее не действовало земное притяжение. Она плыла, окруженная броней из боли.

— Ты голубой, Дрю! Гомик! — Макдоналд ударил его по затылку. Уилсон пошатнулся и упал. — Трахни ее! — Макдоналд схватил Уилсона за рубашку.

— Не надо, Мак! — сказал Уоллес.

Карина Оберхольцер стояла на пороге и молча смотрела на происходящее.

— Да пошел ты, Уоллес. Сам-то потрахался всласть, мать твою! Мы все видели!

Макдоналд рывком поднял Уилсона на ноги.

— Трахни ее, гомик!

Уилсон заслонил лицо руками. Макдоналд схватил его за горло. Эстер Кларк лежала на кровати. Глаза у нее были открыты, широко открыты — она смотрела в потолок. Уилсон плакал. Он никак не мог справиться с «молнией» на брюках. С трудом расстегнул пояс. Его детородный орган был маленьким и мягким; отворачиваясь от Макдоналда, он нехотя прижался к ней.

— Засунь своего дружка внутрь, педик долбаный! — Макдоналд навис над кроватью, зорко наблюдал за ними. Краснолицый, рыжий. Красноносый.

Уилсон вошел в нее, почувствовал, как его член стал липким от крови.

— Давай кончай, а я посмотрю!

Уилсон притворялся, будто тоже может быть с женщиной, как они все. Макдоналд схватил его сзади за ягодицы, принялся подталкивать. Уилсона вырвало; он ничего не мог с собой поделать. Потом вырвало еще раз — прямо на нее.

Яуберт поднялся с колен.

Она говорила монотонно,

как робот, и взгляд у нее был совершенно мертвый. Она неподвижно сидела в кресле и смотрела в одну точку. Слушать дальше у него не было сил.

— На следующее утро меня разбудили птицы и сияющее солнце. Наступил другой день. Еще один день. А я лежала, как мертвая. Сначала вернулся слух. Я услышала птичий щебет. А запахов не различала. Я вообще ничего не чувствовала. Долго лежала неподвижно. Когда пошевелилась, стало больно. Тогда я опустила голову и осмотрела себя. Мое тело больше не было моим телом. Оно стало чужим. Грудь была не моя, и живот, и ноги. Я не хотела мыться, потому что это было не мое тело. Мое тело чистое.

Яуберт сел в кресло напротив. Он очень устал.

— Они все уехали. Утром было так красиво и так тихо. Только птицы.

Наконец она замолчала. Хорошо, что она наконец замолчала.

Яуберт долго сидел и смотрел на нее. Она сидела напротив, но как будто одновременно была где-то еще.

Почему ему больше не хочется прикасаться к ней?

Оказывается, то был еще не конец.

— В прошлом году я сдавала анализ крови. Обязательная диспансеризация. Врач все никак не мог мне сказать, ему хотелось как-то смягчить…

Ему хотелось заткнуть уши. Он догадывался, он понял, но… это уж слишком.

— Врач попросил меня сдать повторный анализ. Сначала решил, что произошла ошибка. — Она улыбнулась.

Яуберт не видел, но почувствовал, как она улыбается. Последние слова она произнесла более знакомым голосом:

— Очень странное название. Я — ВИЧ-положительная. Положительная! — Улыбка по-прежнему играла у нее на губах. Последние слова она произнесла почти весело. — Тогда я и купила «смит-и-вессон».

Ему стало нехорошо. Словно тяжелый груз придавливал его к креслу. Все тело будто налилось свинцом.

Улыбка на ее лице исчезала, таяла постепенно, кусочек за кусочком.

Надо забрать у нее пистолет…

Он остался на месте.

К дому подъехала машина. Яуберт понял, что будет дальше. Но не услышал ожидаемого хлопанья

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.