Смерть в аренду стр. 93
к прохожим, неизменно оказывающимся «не из этих мест». Но Маллет, которому ничто не доставляло большего удовольствия, чем бродить по Лондону, при его знании столичных боковых улочек и переулков – его книга «42 маршрута от Олд-Бейли до Скотленд-Ярда» была малой классикой в полицейской литературе, – преодолел это расстояние достаточно быстро. Его путь пролегал по Кингз-уэй, через такие приятные места, как Линкольнс-инн-филдс, Олд-сквер на Чансери-лейн, и под аркой, над которой, как говорят, Бен Джонсон трудился в качестве каменщика. Потом он оказался в сплетении узких улочек между Флит-стрит и Холборном. В этом районе расположены крупные типографии, поэтому его извилистые проезды запружены газетными фургонами и подводами; в его старых закоулках застенчиво прячутся облюбованные журналистами ресторанчики, где подают отбивные и бифштексы; здесь находится пара домов, в которых творилась история, и, возможно, последние в Центральном Лондоне садовые участки с коттеджами. Где-то восточнее Феттер-лейн инспектор резко свернул направо в переулок, юркнул под мордой ломовой лошади в воротах склада, объяснил двум заблудившимся американцам, как пройти на Гоф-сквер, повернул налево в проход, казавшийся всего лишь щелью в стене, снова взял вправо и наконец остановился перед недлинным рядом домов в раннем грегорианском стиле, носящих название Брэмстонс-инн.
Топографы и историки не могут с уверенностью сказать, имеет ли этот инн какое-либо отношение к
сэру Джону Брэмстону, бывшему главным судьей при Карле I. В давние времена, как утверждают некоторые, этот инн был Канцлерским – бедным родственником состоятельных и процветающих Судебных иннов. И в самом деле, он до сих пор имеет слабое фамильное сходство с его более известными кузенами, но со временем это сходство становилось все менее и менее заметным. Здание и часовню давно снесли, а если в темных залах и на обветшалых лестничных клетках еще витает аромат юриспруденции, то только благодаря двум адвокатским конторам с не очень хорошей репутацией. А так здесь разместились непонятные благотворительные организации, мелкие торговые ассоциации и сомнительные фирмы вроде «Англо-голландского каучукового и товарно-торгового синдиката».
Его название, выведенное черной краской на грязно-желтом фоне, еще можно было различить на дверях одного из четырех домов, образовывавших ряд. Конторы помещались на пятом этаже, и из запыленных окон было вывешено объявление: «Сдается в аренду хорошее служебное помещение. Обращайтесь к смотрителю». Смотритель, небритый, с красными и подозрительными глазами мужчина в поношенной одежде, вышел из подвала на стук Маллета.
– Полиция? – недовольно переспросил он, когда Маллет назвал себя. – К нам уже приходили из полиции. Ничего не нашли.
– Все равно мне нужно посмотреть, если вы не возражаете, – ответил инспектор.
Они вместе поднялись по лестнице и вошли в опустевшую контору. Она состояла только из двух комнат, из мебели в них находились лишь два письменных стола и сейф, дверца которого была распахнута, обнаруживая пустоту внутри. Маллет быстро обошел помещение, в котором гулко разносились его шаги по непокрытому ковром полу. Смотритель наблюдал за ним из двери. В дальнем углу второй комнаты находилось окно, выходившее на задний двор. Маллет открыл его и спросил:
– Что это за окно?
– Пожарный выход. Они устроили его – англо-голландцы – после того, как здесь обосновались.
Инспектор высунулся из окна и внимательно посмотрел вниз на металлическую лестницу. Окно было расположено под таким углом, что его не могли видеть находившиеся