Смерть всё меняет стр. 1
DEATH TURNS THE TABLES
Copyright © The Estate of Clarice M. Carr, 1942
Published by arrangement with David Higham Associates Limited and The Van Lear Agency LLC
All rights reserved
© Е. А. Королева, перевод, 2025
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
Издательство Азбука®
* * *Глава первая
– Господа присяжные, вы готовы огласить вердикт?
– Готовы.
– Виновен ли подсудимый Джон Эдвард Липиат в убийстве или невиновен?
– Виновен.
– Вы говорите «виновен», и ваш вердикт вынесен единогласно?
– Да. Однако, – прибавил старшина присяжных, торопливо сглотнув комок в горле, – мы настоятельно рекомендуем проявить снисхождение.
В зале суда началось оживление. До сих пор стояла гробовая тишина, наступившая после того, как все слабо ахнули, услышав вердикт; правда, просьба о снисхождении прозвучала слишком неубедительно и жалко, чтобы стать поводом для радости. Однако бедняга на скамье подсудимых, кажется, так не думал. Первый раз за все заседание у него на лице забрезжила надежда. Помертвелые от страха глаза устремились на присяжных, словно он ожидал, что они скажут что-нибудь еще.
Помощник секретаря выездной сессии суда сделал отметку о высказанной рекомендации и прокашлялся.
– Джон Эдвард Липиат, вы заявили о своей невиновности в убийстве и потребовали рассмотрения дела с участием присяжных. Жюри присяжных только что признало вас виновным. Хотите объяснить, почему не заслуживаете смертного приговора, как того требует закон?
Подсудимый недоуменно таращился в ответ, словно оглушенный. Он раскрыл рот, но снова закрыл, ничего не сказав.
Помощник секретаря ждал.
– Я поступил неправильно, – проговорил подсудимый смиренно. – Я знаю, что поступил неправильно.
А потом в его тусклом взгляде загорелся лихорадочный огонек.
– Но, сэр… – Он обратился к судье. – И вы тоже, сэр… – Он обратился к помощнику секретаря, который, выказывая то ли сдержанность, то ли смущение, отвел взгляд. – Я сделал это, потому что любил ее. Именно это я пытался вам объяснить. Когда я вернулся домой и понял, что тот парень побывал у нас, а она засмеялась и призналась во всем, я просто не смог этого перенести.
Он с трудом глотнул.
– Я ударил ее. Я знаю, что ударил ее. Но не знаю, что именно сделал. А потом она вдруг оказалась на полу, и чайник закипал на огне, как будто ничего не случилось. Но я не собирался ее убивать. Я любил ее.
Ни один мускул не дрогнул на лице судьи Айртона.
– Это все, что вы хотите сказать? – уточнил судья.
– Да, ваша честь.
Судья Айртон снял очки, медленно отцепив одну дужку от уха под париком с косичкой, и сложил их. Аккуратно поместил на стол перед собой. Затем он переплел свои короткие пухлые пальцы, не сводя бесстрастного, но устрашающего взгляда с подсудимого.
Судья был невысокий и скорее упитанный, чем толстый. Никто не догадывался, что под париком скрываются редеющие рыжеватые волосы, разделенные прямым пробором, что пальцы у него затекли до боли от бесконечной писанины, что в этой красной мантии с черной отделкой вдоль разрезов ему жарко и он устал под конец весенней сессии в Вестшире. Его секретарь подошел сбоку с квадратным куском черного шелка, символизировавшим черную шапку, и водрузил поверх парика судьи так, что один угол свесился на лоб. Капеллан встал по другую сторону от судьи.
Голос судьи Айртона звучал мягко,