Смертельная белизна стр. 129
мягко сказал анестезиолог.
Она не стала его поправлять.
Страйк отсутствовал минут двадцать.
Вернувшись, он сообщил:
– Только что приземлились. Я ей рассказал, как он сейчас выглядит, чтобы это не стало потрясением. Примерно через час будут здесь.
– Отлично, – сказала Робин.
– Ты спокойно можешь идти, Робин. Не хочу портить тебе субботний день.
– Да-да. – Как ни странно, из нее будто выпустили воздух. – О’кей.
Она встала, надела висевший на спинке стула жакет и взяла сумку.
– Ты уверен?
– Не сомневайся. Раз ему стало лучше, можно, пожалуй, немного размяться. Пойдем, провожу тебя к выходу.
– Это совсем не…
– Мне самому охота выйти. Заодно и покурю.
Но у выхода Страйк не остановился и пошел с ней дальше, оставляя позади сгрудившихся курильщиков, сантранспорт и нескончаемую парковку, где сквозь пыльную дымку морскими тварями поблескивали крыши автомобилей.
– Как ты сюда добиралась? – спросил Страйк, когда они оказались вдали от скопления людей, у небольшой клумбы, засаженной левкоями, чей аромат смешивался с запахом горячего асфальта.
– Сначала на автобусе, потом такси схватила.
– Давай я тебе возмещу поездку на такси…
– Не говори глупостей. Нет, серьезно, ничего не нужно.
– Ну что ж… спасибо, Робин. Ты меня очень выручила.
Она улыбнулась ему снизу вверх:
– Должна же быть какая-то польза от друзей.
Неуклюже, опираясь на костыли, он склонился к ней. Объятие было кратким; Робин отстранилась первой, боясь, как бы Страйк не потерял равновесия. Он хотел поцеловать ее в щеку, но из-за того, что Робин подняла к нему лицо, поцелуй пришелся в губы.
– Прости, – шепнул он.
– Не говори глупостей, – вспыхнув, повторила она.
– Ладно, я пошел.
– Да, конечно.
Он двинулся назад.
– Сообщи, как он там, – крикнула она ему вслед, и он поднял руку в знак согласия.
Робин уходила, не оглядываясь. Она ощущала на губах очертания его рта; кожу слегка саднило там, где по ней скользнула щетина, но рука отказывалась стереть это ощущение.
У Страйка вылетело из головы, что он хотел покурить. То ли потому, что теперь он был уверен в предстоящей поездке с племянником в Военный музей Британской империи, то ли по какой-то другой причине, но его изможденность сменилась безумной легкостью, как от хорошей порции спиртного. Предзакатная пыльная лондонская жара, пронизанная ароматом левкоев, вдруг обернулась красотой.
Какая же это великолепная штука: получить надежду, когда, казалось, все уже потеряно.
27Вы тут, в Росмерсхольме, долго держитесь за своих покойников.
Пока Робин добиралась через весь Лондон до незнакомого крикетного стадиона, благотворительный матч закончился. В пять часов вечера Мэтью в уличной одежде уже сидел в баре, кипел от злости и цедил слова
сквозь зубы. Его команда проиграла. Соперники ликовали.
Поскольку муж от нее отворачивался, да и друзей среди его коллег у Робин не было, ей расхотелось идти в ресторан вместе с обеими командами и спутницами игроков. Домой она возвращалась в одиночестве.
Утром Робин услышала пьяный храп: Мэтью, полностью одетый, дрыхнул на диване. Когда он проснулся, у них разгорелся бессмысленный скандал на несколько часов. Мэтью требовал ответа: почему Робин сочла себя обязанной нестись в больницу, чтобы там держать за ручку Страйка, у которого, между прочим, есть девушка? Робин отвечала, что только подлецы бросают в одиночестве друга, когда тот вынужден сидеть у больничной кровати