Смертельный удар стр. 2
поверить капитану, Чайка немного успокоился. Устав, наконец, предаваться созерцанию морской стихии, он спустился под верхнюю палубу, добрался до своей жесткой койки на корме, отгороженной от помещения гребцов лишь хлипкой перегородкой, и повалился на нее с намерением проспать до вечера. Ведь ночь была ужасной, и выспаться ему так и не удалось. К тому моменту, когда корабль причалит в порту Мессаны, он был намерен хорошенько отдохнуть. Неизвестно какие приключения ждут его на берегу. К счастью капитан, с которым Чайка делил этот тесный кубрик, занимался своими делами на палубе и Федор смог спокойно заснуть. Ему не помешали ни скрип палубных досок, ни топот матросских ног по ним, ни хохот коротавших время отдыха гребцов за перегородкой, привыкших к постоянной усталости и снимавших ее грубой шуткой.
Вскоре его глаза закрылись, а сознание сковал глубокий освежающий сон. Федору приснился Гасдрубал, пробиравшийся со своей армией сквозь нумидийскую пустыню прямиком навстречу своей гибели. Словно с высоты птичьего полета Федор увидел огромный людской поток в доспехах, блестевших на солнце. Этот поток змейкой огибал холмы. Слоны и конница поднимали тучи пыли. Вся эта сила двигалась к намеченной цели, но Чайка, словно вновь перенесшийся на место далеких событий, всем существом чувствовал нависшую над этой армией опасность, знал о ней и желал
предупредить, но не мог. Тысячи людей из этого потока вскоре должны были погибнуть. Даже во сне Федор понимал, что Гасдрубал не младенец, а воин, способный справиться с любой, пусть и неожиданной опасностью. Но сознание надвигающейся катастрофы все равно не покидало его.
Спал Федор хоть и крепко, но по военному чутко, и когда до его слуха донеслись какие-то крики с палубы, он мгновенно открыл глаза и сел на пастели.
─ Ничего, ─ успокоил он сам себя, вспоминая недавний сон, ─ Гасдрубал справиться. Выберется как-нибудь. Главное, чтобы Летис с Урбалом выжили, а то еще подумают, что я сбежал или предал.
Отогнав эти черные мысли, ─ он не верил, что друзья сочтут его предателем, ─ Чайка прислушался к происходившему на палубе. А там явно что-то случилось, и простой разнос капитаном своих матросов никак не мог служить объяснением нараставшему шуму. Когда раздался пронзительный свист и в борт с треском ударило что-то тяжелое, похожее на ядро баллисты, у Чайки исчезли последние сомнения. На корабль напали, предстояла схватка с врагом. Каким врагом, сомнений у него тоже не было.
─ Надо глянуть, ─ решил Федор, перекидывая через плечо ремень от ножен фалькаты, и толкая дверь на палубу с гребцами. Когда он увидел, что те яростно ворочают веслами, ─ значит, парус уже убран, ─ то лишний раз убедился, что предстоит сражение.
Сколько Чайка провел времени в забытьи, он не знал, но когда выбрался на палубу, солнце уже прошло зенит и клонилось к морским волнам. Корабль за это время должен был пройти значительное расстояние. Взбежав по мокрым ступенькам наверх, он не успел толком оглядеться, как услышал свист нового ядра, приближавшегося с большой скоростью. Федор едва успел отпрыгнуть в сторону и растянуться на палубе, как оно разворотило ограждение борта за его спиной, убив сразу двух пехотинцев.
─ Твою маман, ─ выругался Чайка, быстро вскакивая на ноги и, наконец, осматриваясь.
На