Смежный сектор стр. 4
в отсеке появилась группа немедленного действия.
Ярко вспыхнул свет.
— Там. — Доминик указал на внушительную дыру с почерневшими оплавленными краями, зияющую в том месте, где располагался выход вентиляционной шахты.
Один из бойцов, включив фонарь гермошлема, ловко подтянулся, схватившись за изуродованный взрывом край переборки.
— Тут никого, — сообщил он. — Все разворочено.
— Это был ксеноморф. Боевая особь, — откликнулся Ван Хеллен, жестом отказываясь от медицинской помощи. — Сканируйте систему воздуховодов, он мог быть не один.
— Почему произошел взрыв?
Хороший вопрос.Ван Хеллен вдохнул воздух отсека. Запах токсина почти исчез.
— Думаю, эта тварь волокла взрывное устройство, — поморщившись, ответил он и тут же добавил: — Не стойте, мрак вас всех раздери! Со мной все в порядке! Ищите!..
Подгоняемые его бранью, фигуры в скафандрах высыпали в коридор, оставив дверь открытой нараспашку.
Доминик лишь сокрушенно покачал головой, посмотрев им вслед.
Он уже окончательно пришел в себя. Аккуратно положив гермошлем назад, на предназначенную для него полку, Ван Хеллен подошел к дыре.
Ему не нужно было обращаться к чертежам и схемам: мысленно представив направление воздуховода, он совместил воображаемую линию с расположением близлежащих отсеков.
Существовало расхожее мнение, что боевые особи ксенобиан не обладают разумом.
Ван Хеллен отлично знал — это не так. Он не брался судить, есть ли у них ассоциативное мышление, осознают ли они факт собственного бытия, — Доминик твердо знал лишь одно: они успешно учатся у людей, прекрасно владеют не только врожденным, но и трофейным оружием и никогда не повторяют однажды совершенных ошибок.
Тонко запищал закрепленный на запястье КЛС.
— Да.
— Доминик, ты в порядке? — раздался знакомый голос.
— Нормально, — ответил Ван Хеллен. — Слегка контузило, немного глотнул токсина. В общем, по мелочи.
— Есть предположения?
— Только одно — ксеноморф полз по твою душу. Ник. Наши отсеки расположены рядом. Так что ему оставалось метров двадцать.
— Значит, это не массированная атака?
— Думаю, нет. Ты знаешь ксенобиан. Они не стали бы сидеть, как крысы, в вентиляции, ожидая, пока их выкурят оттуда. Ксеноморф был один. А охрана периметра — бестолочи.
— Зайди ко мне. Нам нужно поговорить.
— Хорошо, сейчас.
Ван Хеллен отключил коммуникатор и взглянул на пробоину, поморщившись от устойчивого, неприятного запаха.
Теперь в отсеке будет вонять еще неделю, не меньше, — с досадой подумал он.* * *Громко, вызывающе лязгнула затворившаяся дверь.
Человек, сидевший за столом, поднял голову. Покрасневшие глаза, бледное, осунувшееся лицо, на которое мертвенным отсветом падало тусклое сияние расположенного по левую руку компьютерного экрана, — все это создавало предельно усталый образ.
Взглянув на вошедшего, Астафьев кивнул, указывая взглядом на кресло с потертой обшивкой.
— Заходи, Доминик. Садись.
Они были ровесниками, но по сравнению с Николаем, Ван Хеллен выглядел совсем иначе: высокий, мускулистый, подтянутый, с проседью в коротко стриженных волосах и цепким взглядом карих глаз на смуглом лице.
Взяв стул, он бесцеремонно повернул его задом наперед, сел, облокотившись о гнутую металлическую спинку, и хмыкнул, искоса взглянув на монитор.
В качестве информационной заставки Астафьев использовал таймер обратного отсчета.
«До включения систем годичного перераспределения ресурсов осталось сто девятнадцать часов сорок три минуты», — гласила застывшая на экране надпись.Интересно, он давит на психику себе или посетителям? — невольно подумал Ван Хеллен.— Нашли точку прорыва? — спросил он, нарушая непонятное молчание, возникшее после приглашения сесть.
— Да. — Астафьев крутил между пальцами световое стило,