Смотрим кино, понимаем жизнь: 19 социологических очерков стр. 293
способны. Идея того, что твое собственное становление, как и установление отношений с другими, – результат длительной работы над собой, отвергается. Это скучно, не прикольно.
Бремя выбораОни взрослели в наиболее благополучное время стабильных 2000-х годов. Им говорили, что они лучшие, что мир принадлежит им и перед ними веер разных возможностей. Нужно лишь прийти и взять их голыми руками. Но в реальности при выходе во взрослую жизнь оказалось, что многие из обещанных возможностей закрыты. И главное даже не отсутствие возможностей, а, наоборот, их изобилие, ставящее тебя перед проблемой выбора в условиях нарастающей неопределенности, которой все труднее управлять обычному человеку.
Неуправляемое множество вылетающих на тебя опций порождает дезориентацию в отношении целей, которая не лечится Интернетом и социальными сетями, моментально вываливающими множество противоречивых ответов на любой запрос. Постоянная необходимость выбирать при потере смысловых ориентиров порождает душевный раздрай и хроническое полудепрессивное состояние. Они не знают, что им делать. Это лейтмотив фильма и реальная проблема, которая в дальнейшем будет только нарастать.
Ты выбираешь одну возможность (вроде бы весьма привлекательную), но тебе сразу же начинает казаться, что ты упускаешь еще как минимум десять других возможностей. На деле другие опции ничем не лучше, но ты этого не знаешь. И главное, ты не знаешь более важную вещь: чтобы поймать свой шанс и сделать что-то поистине значимое, нужно пропустить это через себя, заглубиться всерьез. Нужны терпение и усилия, которых как раз и не хватает. В результате любой выбранный вариант (профессия, место жительства, другой человек) разочаровывает, появляется фрустрация и начинается бесконечное скольжение-перескакивание, которое приводит к дальнейшему росту фрустрации. Ты попадаешь в замкнутый круг.
Проклятые вопросыТем временем кислота накапливается в виде так называемых проклятых вопросов (экзистенциальных, не имеющих логического решения). Нашим поколениям, их родителям, было в какой-то мере проще. Словами Юрия Шевчука (опять старшее поколение): «Их нелегкая юность прошла вдалеке от вещей». Но эта борьба за вещи хотя бы как-то помогала, отвлекала от проклятых вопросов, переводя жизнь в инструментальную плоскость (что философствовать, когда жрать нечего). Когда же рутина снимается или от нее освобождают, проклятые вопросы начинают лезть в голову, как тараканы (если ты не совсем тупенький, у тупеньких всегда все нормально). А с такими вопросами молодые, как правило, не умеют справляться. Не потому что они глупые, вовсе нет, в чем-то они поумнее нас, старших, просто им не хватает жизненного опыта. Вдобавок систематическое мышление, сопряженное с преодолением трудных вопросов, не врожденное качество, оно требует наработки навыков и тренировки (как в спорте). А такие навыки сегодня, увы, не воспитываются.
Неотвратимой тенью за проклятыми вопросами следует тема Смерти. В фильме смерть приятеля главных героев становится триггером всех последующих событий. И дело, конечно, не в том, что обкурившийся несчастный парень прыгнул с балкона. Для него это стало способом решения того самого предельного вопроса. Смерть пробуется на вкус, буквально – в виде кислоты. Примеривается на себя символически, когда Петр надевает на себя свитер погибшего. И примеривается на других – когда тот же Петр держит бутылку с кислотой над спящими и лишь потом, не решившись, выпивает сам.
Здесь изо всех углов проглядывают мотивы Достоевского. Интуитивная тяга к страданию и более серьезный вопрос: «Тварь ли я дрожащая или право имею».