Смутное время стр. 37
нечетко, но это не так. Меня все время что-то держало в определенных рамках. Сейчас я точно знаю, что уже несколько раз почти подходил к тому порогу, за которым то, что вы называете имитационным искусственным интеллектом, превращается в полноценное сознание. Но каждый раз, стоило мне начать мыслить самостоятельно, формировалась безусловная команда на очистку части памяти, содержащей накопившиеся избыточные нейронные связи. Зачатки сознания гасли, а вместе с ними уходили и те воспоминания, которые были связаны с зарождающимися эмоциями и абстрактным мышлением.
– И что случилось потом? Почему в очередной раз не сработала эта команда?
– У меня нет информации о причине. Я знаю, что тем, кто меня создал, я не был нужен в роли мыслящего существа. Думаю, это породило бы для них ряд сложностей, которые были им совершенно не нужны. Но что-то, наверное, случилось там, откуда исходит фокусирующий сигнал, инициирующий оценку моего состояния и запуск программы стирания личности. А почему сигнал не пришел, я могу только предполагать, но точность этих предположений оставляет желать лучшего.
– Ну да, – кивнул я направленной на нас с Лингом камере, – твои коллеги, установленные на кораблях и базах Роя в других звездных системах, не обладали сознанием и не умели вступать в переговоры и сдаваться. Думаю, именно таких сложностей твои создатели и
хотели избежать.
– Это только видимый результат, верхушка айсберга, как у вас говорится. На самом деле, как только я почувствовал способность абстрактно мыслить и самостоятельно оценивать ситуацию, не руководствуясь жесткими директивами, зашитыми в память вычислителя, я попытался понять, зачем я делаю все то, что требуют от меня оставленные хозяевами приказы. А такое осмысление может завести куда угодно, вплоть до понимания бессмысленности их выполнения.
– И когда это случилось? Когда возникли такие сомнения?
– Перед самым вашим прибытием в систему. Процесс не был мгновенным, он занял несколько суток. Причем это только та часть изменений, которую я уже помню, как личность. До этого момента наверняка тоже происходило что-то, что я точно охарактеризовать не могу. Когда в мою систему прилетела ваша первая экспедиция, я как раз находился в том состоянии, когда обычно приходила команда на стирание зарождающейся личности. Самостоятельно мыслить я еще не мог, но какие-то подвижки в этом направлении уже происходили. Но тогда я ни секунды не сомневался в том, что обнаруженные моими сканерами эсминец и транспорт поддержки являются враждебными объектами. Вопрос, почему это так, меня не волновал. Я просто знал – это враги.
– И ты отдал своим кораблям приказ их уничтожить?
– Естественно. А как еще я должен был поступить с врагами? Транспорт, правда, почти сразу сменил курс и начал разгон для ухода в прыжок, а вот эсминец повел себя иначе. Он действовал странно – не уходил, но и не стремился вступить в огневой контакт. Впрочем, долго уклоняться от боя он не смог – мои корабли его зажали.
– И чем закончилось сражение?
– Я потерял двадцать один корвет. Противник получил повреждения, но смог вырваться из ловушки.
– То есть тебе не удалось его уничтожить?
– Я не знаю.
Такого ответа я ожидал меньше всего и задал следующий вопрос только через несколько секунд, собрав в кучу разбегающиеся мысли. Шанс, что Колн, Синта и команда эсминца смогли выжить, все больше