Библиотека

Сначала было весело стр. 447

Размер шрифта
-
+
Тема

ничего не поделаешь.

Возвращаюсь к Вольдемару.

Протерев пистолет полой халата, вкладываю ему в руку.

Надеюсь, проверять на наличие пороховых газов на коже не будут.

– Живым от тебя пользы не было, хоть дохлым разок послужи.

Со стороны железных дверей доносятся топот и грохот.

Всхлипнув, бросаюсь в комнату Мордоворота и забираюсь под кровать.

«Господи, только бы сразу не начали стрелять», – молюсь я.

Топот ног.

– Этот мертвый.

– Этот тоже.

Дрожь колотит тело. С трудом сдерживаю желание в ужасе бежать прочь. Не важно куда – главное, нестись изо всех сил куда-нибудь. Но это верная смерть. Бежать некуда.

– Доигрались придурки, – доносится из коридора. – И чего теперь делать?

– Чего-чего… – передразнивает более грубый голос. – Доложим старшему, пускай решают. Наше дело – предотвратить побег сырья – выполнили. Остальное – не наши проблемы.

Мелькает надежда переждать, а когда бойцы уйдут – выбраться и сбежать.

– За дверью огонь, – докладывает боец. – Выбивать?

– Я тебе выбью, – грозит обладатель грубого голоса, по всей видимости, являющийся старшим в группе. – Сильно горячая?

– Так точно.

– Значит, погодите выбивать, а то задохнемся, как крысы. Проверяйте дальше.

«Самое время выбираться», – решаю я. Если заметят первыми, и имени не спросят, шмальнут очередью.

– Эй, – жалким голосом блею я, – не стреляйте.

– Руки над головой, чтобы видны были, – следует после небольшой паузы приказ, – и выходи медленно.

Выхожу.

– Еще одна беглянка, – бросает боец в боевом снаряжении с автоматом в руках и закрывающей лицо маске – балаклаве черного цвета.

– Я не беглянка, – поспешно говорю я.

– Ну и кто ты?

– Я фрейлина Великой Екатерины.

– Во как, – протягивает боец в черном наморднике.

– Вали ее, – ведет стволом автомата второй. Сердце ухает в желудок куском льда. – Возиться еще…

– Не нужно, – молю я. – Ведь дело по снабжению органами не закроют, просто найдут новых людей, а я уже в теме, пригожусь.

От слов на языке привкус тухлятины. Сглатываю, сдерживая рвотные

порывы.

– Ладно. Запрем в камере. Прибудет старший, разбираться, что здесь и как, пускай и с тобой решает. Пустить в расход всегда успеем.

– И то верно, – хмыкает замерший в проходе боец, балаклаву которого украшает изображение скалящегося черепа. Жуткая картинка.

– Топай.

Послушно иду, по крупицам собирая решимость бороться за свою жизнь до конца.

Эпилог

– Хороший я человек или плохой?

Внимательно всматриваюсь в глаза напротив.

Нет в них ответа.

Моргаю.

Глаза напротив на миг скрываются за веками.

Зеркало – беспристрастный свидетель. Что видит, то и показывает.

Не знают они ответа на этот вопрос. Ведь глаза всего лишь отражение души.

Ответ дает язык, послушный разуму.

– Не плохой – это точно. Ведь плохой человек делает зло по велению сердца, а хороший лишь из-за жизненных обстоятельств. Значит – хороший.

Вздохнув, уголками губ улыбаюсь отражению.

Сняв с бюста какого-то древнегреческого философа карнавальную маску, прячу за ней лицо. Теперь из зеркала на меня смотрит незнакомка.

Эта незнакомка отворачивается от зеркала и неспешно следует к рабочему столу. Босые ноги, словно по теплому снегу, шагают по толстому ковру.

Массивная столешница, за исключением небольшого полукруга рабочей поверхности, покрыта вычурной резьбой. Судя по одухотворенности сюжетов – это что-то на религиозную тематику, а исходя из демонстративной сексуальности в большинстве своем полуобнаженных персонажей – дохристианского периода.

На гладком полукружии блестит глянцевой поверхностью ноутбук.

Крышка

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.