Сначала забудь ее стр. 26
губы, не желая соглашаться, что жизнь Никки – яркая и чудесная – чья-то ошибка, а ее свободная, незамужняя, бездетная жизнь – полная и счастливая.
Ребенок стал частью ее жизни, она любила его, хотя и не вынашивала под сердцем. Ей трудно отказаться от Никки, но, если так будет лучше для него в долгосрочной перспективе, надо научиться жить без него.
На следующее утро Джемайма и Никки были готовы к поездке. Их забрал лимузин с охранниками. В аэропорт доехали без пробок, посадка в личный самолет – вопрос нескольких десятков минут. Джемайма удивлялась, как легко и быстро все происходит, и удивилась еще больше, когда
узнала, что они с Никки – единственные пассажиры на борту, не считая охранников. Лучиано почему-то не полетел с ними. Экипаж самолета был приветлив и оказывал малышу особое внимание.
Лучиано присоединился к ним в Париже, где у него была встреча. Взойдя на борт, он увидел Джемайму, спящую в кресле возле специального сиденья для Никки. Волосы ее были убраны в косу, хотя он предпочел бы снова увидеть их распущенными и растрепанными. Он обратил внимание, что она одета в простые джинсы и выцветшую футболку. Почему не принарядилась для него? Может, специально так вырядилась, желая убедиться, что он купит ей новый гардероб?
Джемайма хорошо отдохнула в самолете после бессонной ночи в доме родителей. Лучиано сидел через проход от нее. Она сонно смотрела на его профиль и думала, что у мужчины не может быть таких длинных пушистых ресниц. И носа, как у греческого бога. Лучиано повернулся к ней. Она поймала взгляд его гипнотических глаз и напряглась. Реакция очень далекая от невинной.
– Мы приземлимся через час, – кратко сообщил он.
– Хорошо. Пойду умоюсь.
Он еще секунду смотрел на нее, обращая внимание на фарфоровую бледную кожу с мягким румянцем, необычайно голубые глаза, пухлые губы, которые уже вкусил. Неимоверный голод и сиюминутная невыносимая потребность вновь одолели его. Лучиано взбесился, стиснул зубы и, отвернувшись к окну, постарался взять себя в руки.
Он не любил терять контроль над чем бы то ни было. В детстве он много раз видел, как отец в запале мог натворить дел, а последствия отражались на всей семье. Он не боялся необдуманной жестокости, убежденный в том, что страсть и гнев затмевают сознание. В таком состоянии легко принять неправильное решение.
Джемайма будет в его постели уже сегодня ночью. Он получит от нее все, что захочет, в чем нуждается, и тогда временное безумие уйдет в прошлое, забудется. Он снова станет самим собой. Лучиано был поражен тем, какую силу над ним имеет сексуальное влечение.
Джемайма тоже чувствовала себя не в своей тарелке, старалась сконцентрироваться на кормлении и смене подгузников Никки, однако ее так и подмывало посмотреть в сторону Лучиано. «Он шикарен и, должно быть, знает об этом. Он же смотрит на себя каждый день, когда бреется», – думала она. Как же Никки похож на отца!
Внезапно она осознала, что до конца лета будет под постоянным прессингом Лучиано и не сможет притворяться вежливо-безразличной. Он разжег в ней огонь желания, но надо всеми силами бороться с этим, держать дистанцию, бороться с соблазном. Умом она все это понимала, а в реальности получалось иначе. К