Снайперы Сталинграда стр. 103
Взрыватели срабатывают, едва земли коснутся. Если на открытом месте попался — труба дело. У нас связист провод тянул. На что осторожный дядька, голову от земли не отрывал. Мина шагах в двадцати рванула. Его осколками так нашпиговало, что едва до траншеи дополз.
— Выжил?
— Не знаю. На берег отправили, а там уж как повезет.
Андрей встретил еще одного старого знакомого, парторга Юткина. Видно, ротный Палеха, не любивший бездельников, выгнал его с насиженного места возле печки и поставил первым номером станкового пулемета ДС-39. Юткин подпрыгивал, стараясь согреться, хотя одет был тепло: полушубок, ватные штаны, валенки.
— Здравствуй, Петр Данилович, — пожал ему руку Андрей. — Партия
на передний край направила?
— Направила, — без особого энтузиазма отозвался парторг. — Только кто теперь молодых бойцов воспитывать будет?
— Здесь и воспитывай. Или для этого теплая землянка и печка нужна? Вот на тебя все смотрят и пример берут. Как пулемет, неплохой?
— Вроде ничего. Лента металлическая, удобная, не скручивается. Скорострельность регулировать можно от десяти до пятнадцати пуль в секунду. — Юткин явно гордился своим пулеметом. — Вчера целую ленту расстрелял. Фрицев штук пять срезал.
— Ну, это вы сочиняете, — вмешался Максим Быков. — Дай бог, всей ротой пятерых положили, ну и я шестого.
— Хреново, что щита нет, — жаловался Юткин. — Ведешь огонь, а сам весь на виду.
— Механика-то нормально работает?
— Морозы ударили — заедать стало.
Ермаков оглядел казенник. Кое-где виднелись бугорки затвердевшего масла. Андрей знал, что ДС — единственный станковый пулемет в роте и, не выдержав, ткнул пальцем в плохо протертый затвор.
— Когда за двадцать мороз стукнет, он у тебя вообще откажет. Протереть надо как следует и зимней смазкой слегка пройтись.
— Ты прямо начальником сделался, — желчно отозвался всегда добродушный возле теплой печки парторг. — Ходишь, пулеметы инспектируешь, а сам такой же сержант, как я.
— Мне ребят жалко. Бой начнется, а ты из-за своей лени будешь затвор без толку дергать.
— Иди-иди, сами разберемся. Характер у Андрея после гибели брата изменился. Подошел вплотную к Юткину и предупредил:
— Если не приведешь пулемет в порядок, доложу Чурюмову. Ты в его взводе, кажется?
Младший лейтенант Чурюмов в таких случаях не церемонился, мог накричать, а то и снять с командира расчета и поставить помощником. Закладывать ленивого парторга Андрей не собирался. Знал, что громкий разговор насчет пулемета услышат окружающие, и Костя Чурюмов обязательно проверит.
— Болтун, — не мог успокоиться Ермаков. — Думал, всю войну просидит в землянке и бойцов поучать будет. Это Вася Палеха, наверное, догадался его в траншею выгнать.
— Он самый, — подтвердил Быков. — Когда Миненко убили, жаловаться некому стало. А новый замполит батальона в строевые дела не лезет.
Пригнувшись, отошли в дальний край траншеи. Здесь, под огромным поваленным тополем, у Максима было оборудовано гнездо. Кое-чему парень научился. Двойной окоп был хорошо замаскирован. Шагах в десяти под небольшим обрывом был углублен и превращен в защитную щель еще один окоп.
— В нем хорошо от мин прятаться, — объяснял Максим. — Глубокий и обрывчик защищает. А из этого, под тополем, огонь удобно вести — видимость хорошая. Да и тополь метр в толщину, его не всякий снаряд возьмет.
Просидели часа два. Немцы поблизости не появлялись. Иногда мелькали каски и лица в окнах трехэтажного дома, но вели себя фрицы осторожно. Настроение портило бесконечное шуршание