Снайперы Сталинграда стр. 114
его землей. Он кое-как выбрался, но очередной взрыв отшвырнул его, как тряпичную куклу.
— Снайперы спят или действуют? — кричал Логунов, меняя очередную обойму.
— Действуют, — отозвался старшина. — Вон еще один фриц свалился.
Ермаков стрелял, потеряв обычное хладнокровие. Но даже не слишком тщательно целясь, он успел свалить двоих наступающих. Рванувшая рядом мина, следом вторая и третья отрезвили его. Андрей, пригнувшись, перешел шагов на десять и устроился в окопе, который старательно вырыл его напарник Максим Быков.
Быстрыми перебежками приближалось немецкое отделение. Унтер-офицер с коротких остановок опустошал емкий барабанный магазин МГ-34. Пока он стрелял, шесть-семь солдат отделения пробегали очередные метры, ложились и прикрывали огнем пулеметчика, догонявшего их. Напарник совал на ходу унтер-офицеру новый магазин и забирал опустошенный.
— Мать вашу, — бормотал Ермаков, нажимая на спуск. — Братухе всего шестнадцать было…
Протянувший руку за новым магазином пулеметчик осел на подвернувшихся ногах и свалился лицом в снег. Прежде чем второй номер успел что-то сообразить, Андрей, хищно щурясь, уже передернул затвор и снова нажал на спуск. Немец упал, закрутился, снег вокруг него быстро напитывался кровью.
— Дуплет… вот так, гады! А вы как хотели?
Лицо Андрея нервно перекосило, он что-то зло бормотал и ловил в оптику следующую цель. Поймал. Один из солдат быстро полз по снегу к убитым, возможно, хотел добраться
до пулемета, без которого отделение лишилось прикрытия.
— Третий! — прошептал Ермаков, еще не нажав спуск, но уверенный, что не промахнется.
Пуля ударила ползущего немца в бок, он приподнялся на руках, попытался встать и снова повалился в снег.
— Я же говорил «третий», — бормотал Андрей, меняя обойму. — Сейчас четвертый будет.
Не сразу почувствовал, как кто-то трясет его за руку. Это был старшина Якобчук.
— Андрюха, оглох, что ли? Комбат велел пулеметчиков и офицеров в первую очередь выбивать.
— А я что, в небо пуляю? Вот он расчет целиком валяется. И помощника добровольного на всякий случай в снег уложил.
Якобчук приподнялся, чтобы получше рассмотреть убитых, но теперь его тянул за собой Андрей. Он хорошо знал, что после нескольких выстрелов подряд, этот пятачок уже засекли, и сейчас посыпятся мины.
— Быстрее уходим, если жить хочешь.
Мина ударила с перелетом, а когда они бежали, следующая взорвалась на том месте, где они только что лежали. Отбежали, нырнули за поворот и натолкнулись на парторга Юткина, который стоял на коленях перед телом своего второго номера.
Лицо парня было залито кровью, пули угодили в лоб, пробили каску. Юткин, заляпанный кровью, то ли молился, то ли прятал голову пониже. За поворотом шарахнуло еще дважды. Но мины падали от них сравнительно далеко, а Юткин никак не мог прийти в себя, забыв, что он командир пулеметного расчета.
— Берись за пулемет, — встряхнул его Ермаков.
— Убили, — тянул на одной ноте бывший ответственный работник Петр Данилович Юткин. — В голову как даст, а из затылка целая струя брызнула. Мозги с кровью. Я в двух шагах стоял, чудом уцелел. В голову парня пулями… разрывными, наверное.
— Якобчук! — отрывисто приказал Ермаков. — Вставай за пулемет, а Юткин будет за второго номера. Свихнулся, кажется, со страху.
— Есть, — растерянно подчинился старшина.
Ермаков был ему не начальник, и звания у них равные, но Якобчук прекрасно понимал: единственный в роте станковый пулемет замолчал, и придется подчиниться приказу Ермакова,