Снайперы Сталинграда стр. 117
неудачной попытке отбросить немцев. Волошин прекрасно понимал, чем грозит окружение взятому в кольцо батальону. И реакция комдива была соответствующая.
— Проспали? Конечно, проспали! Ты хоть соображаешь, если вас сомнут, фрицы оседлают еще полтора километра берега? Центральная переправа накроется.
Будь на месте Волошина и Логунова другие командиры, их, возможно, и сняли бы с должностей. И не только бы сняли, наказание могло быть гораздо более суровым — они допустили прорыв немцев к Волге. И никто не будет слушать, что большинство рот по численности не превышают взвода, тяжелого вооружения нет, минометов мало, а «максимы» из-за их громоздкости выбивают минами или огнем крупнокалиберных пулеметов. И
обмороженные, смертельно уставшие люди засыпают от слабости, скудного питания. Но кто будет все это выслушивать?
— Смотри, Логунов, — в свою очередь успел предупредить комбата Волошин. — Прорыв ликвидировать! Обдумай все хорошенько. С нашей стороны ударит второй батальон, наскребем мин, но главный удар за тобой.
В этот момент прервалась связь, и батальон Логунова оказался полностью отрезан от основных сил полка. Комбат не знал, что прорыв на его участке не был случайным и дело было не в замерзших, уснувших от усталости бойцов.
Одиннадцатого октября в Сталинграде началось последнее немецкое наступление. Ударные части сразу шести дивизий и четыре свежих (специально сберегаемых) саперных батальона атаковали узлы сопротивления русских. Ожесточенные бои снова вспыхнули едва не по всей линии обороны.
— Начальника связи ко мне, — крикнул Логунов, и когда тот, тяжело дыша, прибежал в блиндаж, коротко приказал: — Наладить связь.
— Фрицы наглухо все перекрыли.
— Не наладим и не договоримся с полком о времени прорыва, подохнем все. Действуй.
Штурмовики сделали третий заход и прострочили из пулеметов видимые сверху цели. А скорее всего, просто пугнули напоследок немцев, так как после бомбежки и серии ракетных ударов, все уцелевшие сидели в укрытиях и не рисковали высовываться, пока не уберутся русские штурмовики.
«Илы» торопились. Им обещали поддержку истребителей, но где они? А фрицы наверняка уже подняли свои «мессершмитты». Тройка спешно уходила клином через Волгу, в сторону Красной Слободы и далее, в степь к своему аэродрому.
— Крепко дали! — переговаривались бойцы.
— От дома половинка осталась, да и та вся в дырьях и трещинах.
— И пулеметы чтой-то молчат. Эй, фрицы, вылезайте, мы уже штыки приготовили.
Это были минуты торжества. Мощные у нас штурмовики, и не зря немцы называют их «черная смерть». Некоторые куски стен торчали закопченными столбами, как гнилые зубы. Толкни — и развалятся! Наверное, накрылась зловредная минометная батарея, замолкла и не подает признаков жизни. То место, откуда не давал поднять головы крупнокалиберный пулемет, превратилось в огромный пролом.
Но хорошее не длится долго. На середине реки тройку «Илов» перехватили две пары «мессершмиттов». Немецкие пилоты уже знали о потерях, которые понесла пехота в результате внезапного удара этих трех «летающих танков», и рвались отомстить, доказать, что они хозяева в небе.
Пушечные и пулеметные трассы потянулись к головному штурмовику. Ударить его как следует, опрокинуть на льдины, утопить, а два других экипажа — наверняка молодняк!
Кормовой пулеметчик хладнокровно подпустил «мессера» и ударил из крупнокалиберного пулемета. Очередь тяжелых бронебойных пуль прошила корпус немецкого истребителя, заставив круто уйти вверх.
Зато сразу несколько снарядов прошили крыло другого «ильюшина», крепкий дюралий повело от пробоин. Штурмовик