Снайперы Сталинграда стр. 22
Или отсидеться хочешь? Я трусов у себя не потерплю. Восьмая рота всегда впереди.
Потом глянул по очереди на Андрея и Зою. Ничего не сказал, но погрозил кулаком:
— Смотрите у меня! Вижу, скучаете друг без друга? Ну-ну, доиграетесь…
— Иди… не устраивай сцены, Отелло хренов, — подтолкнула она Орлова.
А с левого берега, спустя час, скупо отстрелялась дивизионная батарея 122-миллиметровых гаубиц. Выпустили три пристрелочных снаряда и восемь фугасов по цели. 20-килограммовые снаряды поднимали фонтаны земли и битого кирпича. Грохоту было много. Только трудно поймать цель в мешанине разрушенных домов, грудах всевозможных обломков, среди обгоревших ломаных тополей и вязов. Да и расстояние в три-четыре километра сильно рассеивало снаряды. Одно утешение для наших артиллеристов — объектов фрицевских в городе много, авось, кого и накрыло.
Позвонил комбат Логунов. Ротный, видимо, наплел ему невесть чего. Обычно спокойный, капитан, повысив голос, отчитал Палеху:
— Отсиживаться никому не дам. Если на каждом участке катера топить будут, останемся без патронов и жратвы.
— Ну и чем ты мне прикажешь катера прикрывать? У меня во взводе, кроме винтовок и трех ручных пулеметов, другого оружия нет. Еще штыки имеются, но ума не приложу, как ими катера защищать. А винтовочные патроны кончаются. Почти все израсходовали, пока катер спасти пытались.
— Пришлю я тебе патронов, — смягчаясь, проговорил комбат. — Как там твой снайпер?
— Троих фрицев сегодня уничтожил.
Доклады ротных командиров о количестве убитых немцев Григорий Матвеевич Логунов воспринимал обычно с изрядной долей недоверия. Палеху он уважал, называл по имени-отчеству и знал, что тот не подведет.
Сейчас даже жалел, что поддался дурацкому самолюбию и не поставил опытного командира Палеху во главе роты. Да еще комиссар Щеглов масла в огонь тогда подлил: «Выдвигай молодых, напористых. Что, Орлов роту не потянет? Еще как потянет, воевать будет как надо, а не портянки у печки сушить». Вот и выдвинули бравого лейтенанта Орлова с подачи комиссара.
Тот, действительно, с первых дней проявлял активность. Уже на третий день лично пошел ночью со своими бойцами и закидал гранатами немецкий пулеметный расчет. И в атаку его взвод неплохо сходил, отбив мешавший батальону выступ. За что получил Красную Звезду и «старшего лейтенанта».
Рассчитывал на Орлова, оправдываясь перед собой за Палеху, только новый ротный надежды не слишком оправдывал. Быстро привыкал к водке, принимал решения наспех, полагая, что в этом и состоит боевая активность.
Вот и дождался. Приперся сегодня выпивший с жалобой на Палеху: «Или он, или я. Мне такие не нужны. Любимчиков развел, снайперы мух не ловят».
Комбат Логунов болтунов на место быстро ставил. Рявкнул на расходившегося Орлова:
— Иди проспись. Мелешь сам не знаешь что. Ермаков сегодня трех фрицев уничтожил. Все бы вы так воевали.
Отправив ротного отсыпаться, спросил Палеху:
— «Максим» нормально работает?
— Нет «максимки». Разбили.
— Ну, другого у меня нет. Жди, пока подвезут. Я тебе последний из резерва отдал. Миной, что ли, накрыли?
— Из дота крупнокалиберный пулемет казенник пробил и кожух издырявил.
— Ну вот видишь, какие там паскуды. Сожги или взорви этот дот к чертовой матери. И комиссар наш успокоится.
— Сожгу, — пообещал Палеха.
— А я тебя в гости приглашу. На жареную баранину.
— Только если Орлова там не будет.
— Чего он тебе сдался? И вообще, учти, что во взводных