Снайперы Сталинграда стр. 57
перевязывала Зоя Кузнецова. Те, кто получили легкие ранения, перевязывали друг друга сами. Сержант, помощник Чурюмова доложил, что четверо бойцов погибли. В такой атаке это были сравнительно небольшие потери. Сыграла свою роль неожиданность, да и немцев было, судя по всему, немного.
Достались три трофейных автомата, один из которых передали Чурюмову. Боец из девятой роты, имевший такой же, объяснил, как пользоваться.
— Удобный для ближнего боя, только с патронами туго, — говорил он, вытаскивая длинный, наполовину опустошенный магазин. — Из него лучше короткими очередями стрелять, иначе ствол подкидывает.
Подошла Зоя Кузнецова и сказала, что двоих тяжело раненных надо срочно эвакуировать.
— Почему не всех троих? — машинально спросил Костя.
— Третий доходит. Дай бог, если час проживет, две пули в лицо попали.
Вместе с ранеными отправили в санчасть четверых сопровождающих, и барак заметно опустел. Просились в тыл легко раненные, но Чурюмов по совету Зои отпустил только одного.
— У остальных царапины, — прикуривая самокрутку, уверенно сказала Зоя. — Воевать смогут.
Андрей со снайперской винтовкой стоял у окна, вслушивался в треск выстрелов. С другой стороны барака вел бой первый взвод во главе с Палехой. Увидел, как из окна высунулась голова в немецкой каске, выстрелил, но в спешке промазал.
— Слушай, лейтенант, — подошел он к Чурюмову. — Мы фрицам врезали, но не жди, что они отсиживаться будут. Полезут обязательно, надо их опередить. И послать кого-то выяснить, что там с Палехой и первым взводом.
Чурюмов, решительный, хоть и не слишком опытный командир, приказал проверить оружие и приготовить гранаты.
— Мы уже свое получили, — отозвался рослый боец в шапке с опущенными клапанами, плотно закутанный в шинель. — Ротный со вторым лейтенантом залегли где-то и ждут, пока мы все сделаем. Почему сами не наступают?
— Грошевой, приведи себя в порядок, — вскипел Чурюмов. — Мороза, кажется, нет, а ты клапаны опустил? Не слышно ведь ничего.
— Там хуже, чем мороз — дождь со снегом всю ночь хлещет. Сухого клочка не осталось.
— А куда подсумок с ремнем делся?
— В рукопашной схватке утерял, — явно заводил молодого взводного здоровяк Грошевой.
— Ты еще рукопашки не нюхал, — хмуро проговорил Андрей. — На своей шкуре испытаешь — по-другому заговоришь. Расселся, как баба, враскорячку, в шинель завернулся — все дела закончены.
Андрей в это время переодевался. Сбросил промокшую насквозь шинель, остался в телогрейке, перебрал патроны, протер их тряпкой. Рядом с ним сидела Зоя Кузнецова.
— Вот и идите, пуляйте по фрицам, — напутствовал его здоровяк. — А мы свое дело сделали.
Андрей хотел что-то сказать, но в разбитое окно запрыгнули оба разведчика. На телогрейках налипли хлопья мокрого снега, а пальцы одного из разведчиков были наскоро перемотаны окровавленным бинтом. Чурюмова они пока за командира не принимали, обращались к Ермакову.
— Андрюха, фрицы в другом конце барака сидят, и наблюдатель у них на крыше сторожки. Могут ударить. Да и пополнение, наверное, к ним идет, возня какая-то за насыпью.
— До Палехи с Шабановым не добрались? Что там с ними?
— К ним не подойти. Два пулемета, один из дзота, другой с крыши сторожки, как метлой, все подметают. И видать по всему, ребята на минное поле попали, два трупа видели, а воронки мелкие, как после противопехотных мин. Пока дзот не взорвем и второй пулемет на крыше сторожки из строя не выведем,