Снайперы Сталинграда стр. 68
спиной.
Да и держал бы ее в руках, все равно бы не стал стрелять — верная смерть, если услышат звук выстрела на минометной позиции. Несколько секунд оба рассматривали друг друга. Но преимущество было на стороне Андрея, он был готов к схватке, а для унтер-офицера появление русского стало неожиданностью.
В своем районе мало кто уступал Андрею на соревнованиях по пятиборью. И пудовую гирю ловил и подкидывал он не меньше десятка раз. Но и солдаты вермахта еще со школы готовились к будущей военной профессии, занимались спортом, и взять их было не просто.
Немец попытался крикнуть, вызывая помощь, но Андрей, перехватив его за
шею, опрокинул на бетонный пол. И сразу почувствовал, как напряглись тренированные мышцы, разжимая руки сержанта. Оба покатились по полу, причем немец успел сдавленно крикнуть:
— Хилфе! На помощь.
Это слово Ермаков помнил еще со школы. В учебнике утверждалось, что немецкие коммунисты всегда готовы прийти на помощь братьям по классу. Дожидайся, пришли! Изловчившись, Андрей выхватил из-за голенища нож и всадил своему противнику в бок.
Подскочил Максим и с силой ударил немца прикладом в шею. Но этого уже не требовалось, нож глубоко вошел в левое легкое унтер-офицера и пробил сердце. Несколько минут сидели молча и тяжело дышали, глядя на застывшее тело с полуоткрытым ртом.
Кой черт нес тебя именно в этот разваленный подъезд навстречу своей смерти! И на нашу землю, по которой ты весело катил, никто тебя не звал. Со дня на день ждал, когда остатки упрямых русских опрокинут в Волгу, добьют, и сам получил удар ножа в неожиданной стычке.
— Крепко ты его уделал, — проговорил Максим, нервно перебирая ремень винтовки. — Вон бугай какой, а даже не пикнул.
— Винтовку на предохранитель поставь, — хрипло отозвался Ермаков, — а то шарахнешь с перепуга.
Андрей достал из кобуры убитого «парабеллум», запасную обойму, документы из внутренних карманов. Но самой ценной находкой оказалась очень качественно выполненная топографическая карта наших позиций. На ней с немецкой скрупулезностью были отмечены траншеи, пулеметные точки, отсечные ходы, ведущие к обрыву.
На левом берегу в виде мелких якорей были отмечены причалы, стоянки судов, артиллерийские позиции и даже места, где часто ожидали погрузки маршевые роты.
— Вот сволочи! — выругался Ермаков. — И как точно все снято. Наверняка, аэрофотосъемка. Самолеты-разведчики целый день над городом висят, все как на ладони видно.
— Зато у нас теперь бинокль появился, — невпопад похвалился Максим, разглядывая шестикратный цейсовский бинокль. — И чехол классный.
Быков не был таким дурачком, за которого его можно было посчитать в эту минуту. Он отлично понимал и ценность карты, и во что они вляпались. Пока им повезло лишь в том, что никто не слышал короткой схватки. Но сколько осталось у них времени в запасе и когда хватятся наблюдателя?
— Через полчаса или час от силы, — скрипнул зубами Ермаков.
— Закурить бы, — тоскливо проговорил Максим.
Но курить ни тот, ни другой не собирались. Морскую махорку немцы учуют и за сто шагов.
— Будем выбираться, — сказал Ермаков. — До темноты часа два, не меньше.
Снова заработали минометы, выпустив дежурную порцию мин. Прямой путь к своим траншеям у них отрезан, — заметит наблюдатель.
— Пошли. — Злясь на собственное легкомыслие, Ермаков надел поверх шапки немецкую каску. И унтер-покойник не туда полез, и сам