Снайперы Сталинграда стр. 92
грохот, а в дыму ничего не видно. Надо бы и этого добить.
— Ни к чему, он и так доходит.
— Для верности надо…
— Пошел на хрен! Забился в щель и отсиживался там. Или тебе пулю всадить за трусость для верности? — теряя выдержку, закричал Глухов. — Забери автомат, магазины, документы. Часы не трогай.
— Ты чего, Антон? Боевые трофеи.
— Я тебе сказал, не трогать! У тебя есть одни — достаточно.
Запретил брать часы со злости. Для снайпера вещь необходимая, лишняя пара часов всегда пригодится. А можно из ребят кому подарить. Но уж слишком разозлился на своего трусливого напарника.
Поймав взглядом ствол винтовки, направленный ему в живот, напарник поспешно отпустил руку немца с часами:
— Я не виноват. Наблюдал за той стороной улицы. Там трое немцев с пулеметом шли. Думаю, вдруг к нам, решил их подстеречь, а тут выстрел, очереди, граната рванула. Я…
— Головка от хрена! Бегом вперед!
Напарник вдруг съежился:
— Ты мне в спину не пальнешь? Ей-богу, я на помощь спешил, но не успел.
Бежали молча, уходя от поднявшейся стрельбы. Когда пришли в свой батальон, комбат долго рассматривал документы убитых. Определил:
— Та же дивизия. Автомат я разведчикам отдам, он им больше пригодится. Не возражаешь, Антон?
— Нет, — пожал плечами Глухов. — Автоматы им действительно нужнее.
— Ты не контужен случаем? Вид у тебя как из-под взрыва ушел.
— Так граната рядом ахнула. Простенок спас, а глаза до сих пор режет, известкой забило.
— Сейчас санитарку вызовем, промоет теплой водой. А то, может, и в санчасть идти придется. Вижу, что повоевали. Какие результаты?
Глухов молчал, а беспокойно крутившийся напарник торопливо объяснял, оживленно жестикулируя.
— Фрицы Антона живьем взять хотели, а он одного из винтаря уделал, а второго его собственной гранатой взорвал. Вложил в десятку, аж яйца отлетели.
— Ты что, успел в воздухе гранату перехватить? — спросил комбат.
— Слушайте вы болтуна! — отмахнулся Глухов. — Те двое фрицев, наверное, из разведки были. Влезли незаметно, я их, можно сказать, прозевал. Но в последний момент шаги услышал. Одного из винтовки уложил, а во второго, пока он запальный шнур из гранаты дергал, я тоже выстрелить успел. Со страху руки-то быстро работают. В общем, успел. Ну его еще, кроме пули, и осколками своими же посекло.
— Молодец ты, Антон. Все бы у меня такие были! Сколько уже на счету?
— С этими двумя — тридцать четыре.
— А ты где, трус хренов, околачивался? — повернулся он к напарнику Глухова. — Сбежал? Прятался?
— Я неподалеку был. Следил… пулеметчики шли, вот я…
— Товарищ капитан, — разозлился Глухов. — Уберите его из снайперов. Ну чего про него разговор вести? Трус и болтун.
— Трусов у нас некуда убирать, — хмуро сказал комбат. — Их расстреливают. И никакого трибунала для этого не требуется.
Напарника трясло мелкой дрожью. Он знал, что комбат-2 Ищенко на расправу скорый. Если начнет разбираться, может и шлепнуть.
— Не надо никаких расстрелов, — отмахнулся Глухов. — И так людей не хватает. Пусть в траншее сидит.
— Пошел вон! — крикнул подвыпивший комбат. — В третьем взводе рядовым воевать будешь. Увижу, что струсишь, шлепну на месте.
С тех пор Антон Глухов воевал без напарника. Комбата Ищенко дня через два убили, новый командир про напарника не вспоминал. А Глухову было даже спокойнее одному, вся надежда на себя. Справится