Библиотека

Сны и страхи стр. 206

Размер шрифта
-
+
Тема

вашего вам привет, Валериан Ильич, — сказал прохожий.

— Давно пропал, — глухо ответил старик. — Говорят, большой человек стал. А может, умер.

— Здравствуй, отец, — сказал прохожий.

Отец взглянул на него и не удивился.

— А и правда, — сказал он ровно. — Здорово, Алексей. Что, большой человек стал?

— Да так, — неопределенно ответил сын.

— Что ж пропал-то?

— Ранен был, болел. Память потерял.

— Многие теряют-то, — заметил отец сочувственно и даже одобрительно. — Я тоже плохо все помню. Это сколько ж ты лет пропадал?

— Двадцать будет, — сказал сын.

— И как же ты?

— Подобрали добрые люди, чужое имя дали. Я с ним пообвыкся.

— И чего ж, не помнил ничего? — спросил старик без удивления.

— Ну как, помнил чего-то… Но мне, отец, нельзя помнить-то было.

— Да и я уж много не помню, — опять сказал отец. — Ростов забыл почти.

— А мама где, отец?

— Мама к соседям пошла. Придет счас. Или сходи за ней.

— Не надо. — Сын присел рядом с отцом на скамью. Проступило в них сходство, да наблюдать было некому. Оба были смуглолицые, светлоглазые, пустые и светлые были их глаза, у сына тоже начинали седеть усы, а руки были меньше отцовских и мягче. — Не хочу, чтоб знали тут. Не надо.

— А и то, — сказал отец и после молчания добавил: — Сапожничаю вот.

— Ну и я вроде того. Я денег привез.

— Хорошо, спасибо, — сказал отец. — Вообще все есть так-то. Сейчас появилось все, это раньше не было. Мать придет, супу поешь.

— А что Оля, отец? — спросил сын.

— Оля померла в Ленинграде, в Ленинград поехала и померла.

— А помнишь, Анна, Анна такая была, я привозил ее в шестнадцатом году?

— Анну помню, — твердо сказал отец. — Помню, была. Так она была у нас.

— Когда? — спросил сын, стараясь ничем себя не выдать.

— Так лет пять назад. Она и сказала, что ты жив, большой человек стал.

— А сама потом куда?

— Не знаю, адреса не оставила. Она замуж вышла. Она у нас еще в Тамбове была.

— Что ж ты в Тамбове делал?

— А у брата жили, дядьки твоего. Его сын женился потом, мы в Тулу съехали, тут у матери двоюродная сестра. Она померла потом. Много померло.

У прохожего мелькнула мысль — уйти, не дожидаться матери, но мысль эта была подлая, не для того он так долго искал ее. И он сидел на лавке, чужой человек, с чужим, в сущности, стариком, с которым и говорить было не о чем, потому что, побывав приказчиком и хозяином собственного дела, он побывал потом беженцем, конторщиком, плотником и вот сапожником, и ни одна его новая жизнь не

была настоящей, а настоящую он забыл. И когда мать в тесной, нечистой комнатке кормила его супом, гость напрасно искал следы детства, вещи оттуда — ни одной не было. Мать сидела напротив и сухими глазами смотрела, как он ест. На улице все сильней припекало, есть ему не хотелось. В комнате много было мух.

— Мама, — спросил он, — а помнишь, конь у меня был деревянный, рыжий? Седло зеленое?

— Не помню, — сказала мать. — А, был, да.

— Прости, что я не писал, — сказал гость. — Я двадцать лет почти не помнил ничего.

— Я ждала, ждала, — сказала она, — потом перестала.

— Я денег привез, буду присылать, — сказал сын.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.