Библиотека

…Со многими неизвестными стр. 101

Размер шрифта
-
+
Тема

телефон в Москве записать? На всякий случай, знаете…

Поздно вечером экспертиза дала заключение: на всех трех фотографиях был изображен один и тот же человек — Прохоров.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно констатировал Лобанов. — Вышли мы, значит, точно.

В первом часу ночи поступило сообщение: задержан пришедший домой Звонков. Сопротивление не оказал. У него обнаружена большая доза снотворного. Смертельная доза! К тому времени Жаткин уже достал образец его почерка, и было установлено, что письмо Семенову написано Звонковым.

Вообще факты сейчас шли в руки один за другим. Так всегда бывает в сложном деле. Сначала все неясно и пусто, и каждую ниточку приходится добывать со страшным трудом, и она, эта ниточка, поминутно рвется или уводит в сторону. А перед глазами, стоит горе, причиненное людям, и требует возмездия, и торопит. Вот тогда надо зажать в кулак нервы, не суетиться, не увлекаться и не отчаиваться, а возвращаться назад и снова искать. Это самое трудное. Но зато потом, когда вышли наконец на правильный путь, факты идут к тебе вроде бы сами и на первый взгляд кажется: ну, что стоило обнаружить их раньше, ведь так ясно, где они лежали. К концу появляется радостное ощущение верности найденного пути, которое приходит, как награда, сменяя изматывающий, тревожный поиск и непрестанное ожидание промаха и ошибки.

Итак, в первом часу ночи был задержан Звонков.

Звонкова допрашивал Лобанов.

Озлобленный, взвинченный, вконец растерявший свою обычную сонную меланхоличность, Звонков отказывался отвечать на самые, казалось бы, безобидные вопросы.

— Ваша фамилия, имя, отчество? Будете вы говорить в конце концов или нет? — нетерпеливо спрашивал его Лобанов, которого все больше злило глупое упрямство арестованного.

— Не желаю…

— Звонков ваша фамилия, ясно вам?

— Не желаю… — хмуро продолжал бубнить тот.

— Ну хорошо. Фамилию свою и имя можете не называть. И место работы тоже, кстати. Все это известно. И многое другое тоже. Но вот откуда у вас этот порошок, кто вам его дал сказать придется.

— Не желаю…

Лобанов испытующе посмотрел в хмурое небритое лицо.

— Ну что ж, — медленно произнес он, — тогда я вам скажу. Вы боитесь. Боитесь назвать… Прохорова… Так?

Звонков, опустив голову, молчал.

— И боитесь сказать, для чего он вам дал этот порошок, — продолжал с нарастающим раздражением Лобанов. — Тем хуже, Звонков. Тем хуже для вас же.

— Хуже уж некуда… — пробормотал тот, не поднимая головы.

— Что ж, оставим это пока. Скажите, где сейчас Прохоров?

Звонков молча пожал плечами.

— Тоже не желаете говорить?

Звонков неожиданно поднял на него глаза, водянистые, тоскливые, измученные глаза совсем старого человека.

— По мне бы, уважаемый… и вовсе его не было, —

медленно произнес он, вздохнув. — Несусветные дела творить заставлял. Несусветные. Я-то что. — Он вяло махнул рукой. — Молодых заставлял. Молодым жизнь укорачивал.

— Укорачивал? — с угрозой переспросил Лобанов. — А может, кого и вовсе прикончить хотел? Чужими руками на этот раз, а, Звонков?

— И это тоже, — безвольно кивнул тот.

— Так где же он сейчас?

— Не знаю. Ей-богу, не знаю и не ведаю, — вдруг с надрывом произнес Звонков. — Одно тебе скажу: не дастся он вам добром. Не дастся. Терять ему уже, считай, нечего. Руки-то уже по локоть… Вот оно что. И еще… — Он огляделся и понизил голос чуть не до шепота: — Пистоль у него.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.