Соблазн быть счастливым стр. 50
– Ты поговорил с Орацио? Он придет нам помочь?
– Нам помочь? Нам не нужна никакая помощь! Лучше молчи и смотри сюда, Фома неверующий!
И с этими словами он подходит к компьютеру и хоть и медленным, но уверенным жестом включает его. Потом усаживается перед монитором и ждет. И после того, как компьютер готов к работе, я наблюдаю, как он в течение нескольких секунд щелкает мышкой – и вдруг как по волшебству перед нами появляется белый лист, ожидающий, пока мы начнем пачкать его нашими жалкими угрозами.
– Круто, но как это у тебя получилось?
– Я целых полдня тренировался с внуком, как это делать, – с гордостью произносит он.
– Молодчина! – восхищаюсь я и хлопаю его по плечу.
– Ай-ай, Чезаре, потише!
Иногда я забываю, что мне приходится якшаться с теми, кто уже стоит одной ногой в могиле. Но я им горжусь: ему захотелось внести свой, пусть и небольшой, вклад в наше дело, и он не поленился потратить несколько часов ради женщины, даже ему не знакомой. Скромный поступок, о котором никто никогда не узнает, и который поэтому приобретает еще большую ценность.
– Ну так что, – прерывает он молчание, – диктуй, я готов!
– Ты будешь писать? – спрашиваю я с сомнением.
– А что, ты хочешь сам?
– Да нет, просто, по правде говоря, я еще не придумал, что надо сказать.
– Ведь это ты наш мозг, – спешит ввернуть Марино, сваливая на меня всю ответственность за операцию.
– Ну тогда… пиши…
Старикан уже занес руки над клавиатурой – что твой пианист за мгновение до того, как начать игру, – когда в дверь вдруг звонят. Застыв на месте, мы обмениваемся встревоженными взглядами.
– Нас вычислили! – шепчет он наконец.
– Ты что, свихнулся? Мы же даже еще не начали!
– Но тогда кто это? – выдыхает он еле слышно.
– Да откуда мне знать, пойди да открой: это же твой дом!
Марино подчиняется и, терзаемый опасениями, уходит по направлению к двери. Хорошо еще, что во время войны он был мальчишкой и ему не пришлось идти на фронт – как солдат он бы представлял собой жалкое зрелище. Я буквально вижу его одним из штурмтруппеновских героев.
Едва он отпирает входную дверь, как до меня явственно доносится голос синьоры Витальяно. Пару секунд спустя в комнатку проникает и характерное зловоние. Ведь эта кошатница как будто все время таскает с собой в карманах пальто десяток-другой дохлых кошек. Я слышу, как они о чем-то переговариваются с Марино, идя вместе по коридору.
– Элеонора пришла проверить, как у нас идут дела, – сообщает Марино, заходя в комнату.
Просто замечательно: теперь мы и в самом деле составляем чудную компанию убогих. Старикан берет стул и усаживает на него гостью, затем возвращается к компьютеру.
– Так, значит… – пытаюсь я вернуться к предмету нашего разговора, – пиши: «Мы хо-те-ли бы пре-ду-пре-дить вас, что нам из-вест-но о факте вашего плохого о-бра-ще-ни-я с женой. Если ис-тя-за-ни-я будут про-дол-жаться, то мы будем вы-нужде-ны, хотим мы э-того или нет, о-повестить компе-тент-ны-е ор-га-ны».
Потратив четверть часа и литр пота, мы наконец ставим последнюю точку. Я не знаю, что еще можно сказать, но полагаю, этого будет достаточно.
– И это все? – вопит Элеонора.
– Ну… да, думаю, что да, – неуверенно отвечаю я.
– Нет, так не пойдет! – энергично восклицает она.
– Почему не пойдет?