Собор у моря стр. 363
умер за год до этого, внезапно…
Арнау застал его сидящим на стуле в саду; как всегда, мавр смотрел в сторону Мекки, куда он обращал свои молитвы, стараясь хранить тайну, которую, однако, знали все.
Арнау поговорил с членами мавританской общины, и ночью они сделали с телом Гильема все, что полагается…
А через год, в ночь на 26 декабря 1379 года, ужасный пожар опустошил церковь Святой Марии.
Огонь превратил в пепел ризницу, хоры, органы, алтари и все, что к этому времени было построено внутри не из камня.
Даже камни пострадали от воздействия пожара, хотя их уже обтесали!
Ключевой камень с изображением короля Альфонса Кроткого, отца Педро Церемонного, – монарх сам оплатил эту часть работ – был полностью разрушен.
Король пришел в ярость, узнав, что память о его царственном предке уничтожена, и потребовал восстановить камень. Но достаточно ли было средств у жителей квартала Рибера для оплаты нового ключевого камня, чтобы удовлетворить пожелания монарха?
Все усилия и деньги горожан были направлены на восстановление ризницы, хоров, органов и алтарей. Конная фигура короля Альфонса была изобретательно изготовлена из гипса, а затем, окрашенная позолотой, приклеена к ключевому камню.
3 ноября 1383 года был установлен последний ключевой камень на центральном нефе, самый близкий к главному входу. На нем красовался герб совета строительных работ в честь всех безымянных граждан, благодаря которым была построена церковь.
Арнау бросил взгляд на этот камень.
Мар и Бернат, улыбаясь, шли с ним к главному алтарю.
С тех пор как ключевой камень был поднят на леса, ожидая, пока нервюры арок дойдут до него, Арнау не раз повторял одни и те же слова, адресуя их своему сыну Бернату:
– Это наше знамя!
Мальчик посмотрел вверх.
– Отец, – сказал он, – это герб народа. Такие люди, как ты, имеют свои собственные гербы, высеченные на арках и на камнях, на часовнях и на…
Арнау поднял руку, пытаясь остановить сына, но мальчик продолжал:
– А у тебя нет даже своего места на хорах!
– Это церковь народа, сынок. Многие люди отдали за нее свою жизнь, а их имен нет нигде.
Воспоминания перенесли Арнау к тому времени, когда он, еще несмышленый мальчишка, носил камни от королевской каменоломни до церкви Святой Марии.
– Твой отец, – вмешалась Мар, – обтесал эти камни собственным телом. Лучшего чествования быть не может.
Бернат повернулся к отцу, широко раскрыв глаза.
– Как и многие другие, сынок, – сказал Арнау, – как и многие другие…
Август на Средиземном море, август в Барселоне…
Солнце сверкало с таким великолепием, которое трудно было найти в любом другом месте мира!
Прежде чем проникнуть в церковь Святой Марии, чтобы поиграть цветом на камне, солнечные лучи, отраженные в море, попадали в город, напитавшись там каким-то несравненным блеском. Внутри церкви цветное отражение лучей, пробившихся сквозь стекла окон, смешивалось с мерцанием тысячи свечей, зажженных и расставленных между главным алтарем и боковыми часовнями церкви Святой Марии. Запах ладана наполнял собой все вокруг, а музыка органа, благодаря прекрасной акустике, звучала в необыкновенной гармонии со светом, струившимся сквозь стрельчатые окна и цветные витражи.
Арнау, Мар и Бернат направились к главному алтарю.
Под великолепной апсидой, окруженная восемью