Собрание сочинений. Том 32: Лабиринт смерти (Это — мужское дело. Реквием для убийцы) стр. 229
залог! — во весь рот улыбнулся я.
Грация с нежностью посмотрела на меня, ей мучительно хотелось прижаться ко мне губами. Мне же хотелось совсем другого.
Она удобно расположилась в своем любимом кресле на вилле на улице Сан-Педро. Лейтенант Мэрфи, уступив моим просьбам, разрешил освободить Грацию под залог и под мою ответственность.
Я плеснул в стакан хорошую порцию виски и уселся напротив. Мне было необыкновенно хорошо в присутствии этой женщины, ее неброская красота, волнующий запах духов делали ее для меня единственной и желанной. Но траурная одежда, с которой Грация упорно не хотела расставаться, возвращала меня к мысли, что она — вдова моего
друга. И эти черные мысли становились между нами барьером.
— Никогда бы в жизни не подумал, — пробормотал я. — Клер… Доктор Кук я тоже поражена, Ник, — согласилась она, глядя на меня блестящими глазами.
— Знаешь, Грация, есть отличная китайская пословица: идя в толпе, мы касаемся локтем убийцы, но не знаем, что это он.
— Жуткая пословица.
— Не такая уж жуткая Она может относиться даже к нам.
— Что ты мелешь, дурачок? — весело улыбнулась Грация.
— Действительно, дурачок! Не успел прибыть в этот город, а меня уже попытались убить. И смотри, какое совпадение: я попадаю в госпиталь, где работает уважаемый всем Лос-Анджелесом доктор Кук, который по совместительству оказывается главарем банды. Ну, не дурак ли я?
— Главарем банды? — эхом повторила Грация.
— Да. И правой рукой этого подонка была его любовница Клер, садистка, которая могла бы, наверное, даже пить человеческую кровь. Проливала ее она, во всяком случае, как некоторые — воду для поливки огорода. Достаточно вспомнить, что она сделала с несчастным Тони. Судебная экспертиза установила: эта тварь отрезала ему руки, когда Кастелло был еще жив! Чудовищно.
— Просто не верится, — задумчиво отозвалась Грация, глядя в пустоту. — Она была такой красивой…
— Конечно, однако это не мешало ей резвиться с лесбиянками.
— О чем ты говоришь?!
— Об оргиях, где завсегдатаями бывали Мара, Мелисса Нельсон, Лиза Гордон и Шутник Вилли, который, в конце концов, оказался переодетой женщиной. Они устраивали оргии на вашей вилле, разумеется, в твое отсутствие. И Джордж, хоть мне и не хочется говорить об этом, принимал в них участие. Из-за импотенции у него появился комплекс неполноценности, и он старался получить удовольствие хотя бы наблюдая за любовными играми лесбиянок.
— Джордж? Не правда, не верю! — Грация вскочила с кресла. — Ты просто жалкий трепач! А еще называешь себя другом Джорджа. Зачем ты пытаешься очернить его память?
— Уймись и сядь! — жестко бросил я. — Хватит лицедействовать.
Грация побледнела.
— Ты, наверное, сошел с ума? Сначала говоришь гадости о Джордже, а потом начинаешь разговаривать со мной в таком тоне? Что это за ядовитые речи?
— Полно, радость моя. Это в вашем городе развлекаются ядом. И, знаешь, до сих пор не оставляют попыток отравить меня.
— Не понимаю…
— Я тоже не понимал, пока до меня не дошло, что во всей этой истории ты — самая жуткая и отвратительная, ты… — я замолчал, стараясь подобрать слова.
— И в чем же ты меня подозреваешь? — спокойно поинтересовалась Грация.
— Не подозреваю, а твердо знаю, что ты — грязная убийца, взбесившаяся на сексуальной почве сучка и неизлечимая наркоманка.
На эти ужасные слова Грация лишь улыбнулась. Взбешенный этой безмятежной