Библиотека

Сочинения в трех томах. Том 1 стр. 438

Размер шрифта
-
+
Тема

— запомни эти слова, Линь Фань! Ибо в специальном разделе кодекса говорится, что покушение на должностное лицо при исполнении им служебных обязанностей равносильно преступлению против государства. Я готов без колебаний признать, что остаются сомнения на тот счет, увязывал ли составитель законов эти два пункта в одно целое. Но в данном особом случае я, вершитель правосудия, предпочитаю следовать букве закона. Нет более серьезного обвинения, чем обвинение в государственном преступлении, и доклад о нем с курьером направляют непосредственно в столичный суд. Никто не сможет вступиться за тебя. Никто не встанет на пути правосудия, тебя же ожидает позорная казнь. — Судья Ди стукнул молотком по скамье. — Поскольку ты, Линь Фань, добровольно признался в покушении на своего судью, я признаю тебя виновным в государственном преступлении и выношу на рассмотрение властей смертный приговор!

Линь Фань, покачиваясь, встал. Начальник стражи накинул ему на плечи халат, прикрыв его израненную спину. С приговоренным к смерти принято обращаться вежливо.

Вдруг рядом с помостом раздался тихий, но отчетливый голос:

— Линь Фань, взгляни на меня!

Судья Ди наклонился вперед. Там неподвижно стояла госпожа Лян. Казалось, она сбросила бремя лет и на мгновение помолодела.

Линь Фань затрясся, как в ознобе. Он утер кровь с лица. Его погасшие зрачки расширились, губы затряслись, но ни один звук не сорвался с них.

Госпожа Лян медленно подняла руку и обвиняющим жестом показала на Линь Фаня.

— Ты убил, — начала она. — Ты убил своего… — неожиданно ее голос оборвался. Она склонила голову и, стиснув руки, неровным голосом повторила: — Ты убил своего…

Госпожа Лян покачала головой и, обратив заплаканное лицо к Линь Фаню, долго смотрела на него. Вдруг она покачнулась.

Линь Фань подскочил к ней, но стражник опередил его. Он схватил Линь Фаня и скрутил ему руки за спиной. Пока двое стражей оттаскивали его, госпожа Лян лишилась чувств.

Судья Ди опустил молоток на скамью и закрыл заседание.

Через десять дней после этого заседания пуянского суда первый министр Империи беседовал со своими гостями за дружеским обедом в главном зале столичного дворца.

Поздняя осень сменилась зимой. Трехстворчатые двери просторного зала были открыты, чтобы гости могли насладиться видом дворцового сада, где в лунном свете поблескивал лотосовый пруд. У стола стояли бронзовые жаровни, полные раскаленных углей.

Всем обедавшим было за шестьдесят, всех убелила сединами служба. Они сидели за резным столом черного дерева, заставленным редкими яствами в прекрасных фарфоровых блюдах. Прислуживали им двенадцать слуг, всем заправлял дворецкий, следивший, чтобы не пустели тяжелые золотые кубки.

На почетное место министр усадил главу императорского суда — грузного человека приятной наружности с большими седыми бакенбардами. С другой стороны от министра сидел глава Ведомства церемоний — худощавый человек, слегка сутулившийся, сказывалось ежедневное пребывание в Высочайшем Присутствии. Напротив него восседал седобородый великан с проницательным взглядом. Это был императорский цензор Гуан, которого боялись во всей Империи, зная его неподкупность и обостренное чувство справедливости.

Обед приближался к концу, гости не спеша допивали последнюю чашу вина. Деловые вопросы, которые министр собирался обсудить с друзьями, были оставлены, и теперь говорили на самые разные темы.

Перебирая тонкими пальцами серебристую бороду, министр обратился к императорскому судье:

— Скандал с буддийским храмом в Пуяне глубоко потряс Его Императорское Величество.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.