Соглашение стр. 33
Неужели он привел кого-то домой? Мы не оговаривали это в правилах, но я исходила из того, что он и сам понимает недопустимость подобного варианта.
Я выглянула на крыльцо через маленькое застекленное окошечко в двери и облегченно выдохнула: там стояла моя ближайшая подруга Гленнон, прижимая к уху телефон. Я распахнула дверь, и Гленнон, прикрыв пальцами микрофон, улыбнулась мне и одними губами произнесла: «Прости».
– Хорошо, мама, хорошо, – сказала она, и я поняла, что происходит. – Сделаю. Да-да, я тоже тебя люблю. Ага. Люблю тебя. Ну да, ну да. Ну пока. – Она отняла от уха трубку и закатила глаза. – Извини, мама опять рассказывала про свой книжный клуб. У них там скандал на скандале. – Гленнон, подмигнув, подалась ко мне и крепко обняла. – Рада тебя видеть, милая. Прости, что без предупреждения. Я собиралась позвонить по дороге, но сама видишь, как вышло.
Я сделала шаг назад, пропуская ее в дом.
– Звонить совершенно не обязательно, сама знаешь. Чего ты так поздно разъезжаешь?
– Просто хотела узнать, как ты. Давно не общались. Сет уехал на несколько дней по работе. – Она вздохнула, сняла пальто и повесила его на вешалку у двери. – Решила заехать и немного понадоедать вам с Питером.
Мы, не сговариваясь, отправились на кухню, как всегда, когда она приезжала; это был уже своего рода ритуал. Гленнон достала бокалы, а я – бутылку шардоне. Вообще-то я предпочитаю красное, но бутылка стояла открытой, так что надо было допивать.
– Надоедай на здоровье. Я сегодня одна. Надеюсь, меня тебе достаточно.
– А где Питер? – спросила подруга, оглядываясь через плечо и ставя бокалы на столешницу. Пока я разливала вино, Гленнон направилась к кладовой, под которую была отведена целая комната дальше по коридору.
Пришлось слегка повысить голос, чтобы она услышала:
– Где-то с коллегами зависает. – Я не говорила Гленнон о нашем соглашении, хотя у меня никогда не было от нее секретов. Просто было стыдно признаться, до чего мы с Питером докатились. С Гленнон мы всегда говорили начистоту и разбирались в семейных отношениях друг друга лучше большинства психотерапевтов, но такое уже за гранью. Подруга вернулась на кухню с двумя пакетами попкорна: с карамелью и с сыром.
– Ну что ж, мне больше достанется. Что выберем сегодня: солененькое или сладенькое?
– Солененькое, – рассмеялась я. – Всегда солененькое.
– М-м, читаешь мои мысли, – согласилась она, бросая сладкий попкорн на столешницу. – Кстати, о солененьком: как у вас дела? Есть что пикантное?
Я рассмеялась.
– Теперь говорят «хайповое».
Подруга сморщила нос.
– Это что, дети сейчас так говорят? Ей-богу, я безнадежно отстала от жизни.
– Не то слово. Мне нужен переводчик, чтобы общаться со своими.
Она хмыкнула.
– Да и ладно. Такое ощущение, что целый год не виделись. Как у тебя дела?
– Мы же сидели в баре на прошлой неделе, – напомнила я.
– Ну о-о-очень давно. – Гленнон притворно закатила глаза. – Кстати, о детках: а они где? Спят уже?
– Им, конечно, давно пора спать, но на самом деле наверняка сидят уткнувшись в телефоны, как обычно.
Она подошла поближе, взяла протянутый бокал вина и вперилась в меня своими янтарными глазами.
– У тебя все нормально? А то ты какая-то пришибленная.
Моя ответная улыбка, призванная скрыть любые признаки тревоги или неуверенности, была мгновенной и машинальной, как чих.
– Все хорошо.
Но Гленнон было не так