Соглашение стр. 36
от вопросов в надежде немного поспать. Я знал: завтра будет легче, а потом, с каждым проходящим днем, еще легче. Первый вечер всегда самый болезненный, когда паникуешь и воображаешь все что угодно, от венерических болезней до беременности, но сегодня кое-что изменилось: одной заботой стало меньше, ведь не надо было беспокоиться, что Эйнсли узнает. Она и так уже знала. Практически сама толкнула меня в постель к Мэлори. Но почему же мне ничуть не легче? Сам хотел бы понять.
Выбравшись из душа весь красный, ободранный мочалкой и распаренный, я закрыл кран, обернул вокруг пояса полотенце и пригладил пятерней мокрые волосы. Их становилось все меньше, я определенно начал лысеть. Возможно, со стороны было еще незаметно, но я уже ощущал. Как ощущал и валик жира, слегка выпирающий над ремнем, и то, что взбегать по ступенькам стало чуть труднее, а дыхание сбивается быстрее. Я старел, и отрицать это было глупо. Даже попытайся я игнорировать возраст, о нем напомнили бы растущие дети.
Раньше я даже мысли не допускал о том, чтобы красить волосы, и считал, что седина даже украшает мужчину, но теперь, когда она начала становиться заметной, задумался. Коробка краски для волос – и несколько лет долой. Противостоять такому искушению трудно, и я решил, что почитаю обзоры на разных изготовителей краски, когда выдастся минутка на работе.
Протерев запотевшее зеркало, я всмотрелся в свое отражение. Казалось, я все такой же, как раньше, несмотря на возраст. Да, под глазами и на лбу появились морщинки, но из зеркала на меня смотрело все то же знакомое лицо. Или нет? Насколько сильно я изменился?
Тут же пришла мысль о том, как Мэлори оценила меня в качестве любовника. Увы, ей уже не узнать, на что я был способен когда-то и как тогда выглядел. Увы, лучшие годы остались позади. Но все же хотелось думать, что впереди еще сколько-то осталось. Как минимум лет десять, а?
Отвернувшись от зеркала, я открыл дверь ванной и поежился от волны холодного воздуха из спальни. Эйнсли сидела перед туалетным столиком, расчесывая щеткой свои длинные рыжие волосы.
– Весело провел время? – пропела она.
– Кажется, это ты здесь весело проводила время.
Она хихикнула и прикрыла рукой рот.
– Ну, может, выпила лишний бокал вина. Или два.
– Или три, или четыре, – пробормотал я, открывая ящик комода и доставая чистые трусы и пижамные брюки. Я сбросил полотенце и, повернувшись к жене боком, стал натягивать одежду. Потом полез в ящик в поисках свежей футболки, но Эйнсли вдруг положила руки мне на плечи.
Я дернулся и оглянулся через плечо.
– Господи, ты меня напугала.
Она только улыбнулась в ответ. Глаза у нее покраснели, она явно сегодня перебрала. Ее пальцы скользнули по моим рукам, плечам, к шее и подбородку.
– Что ты делаешь?
При звуке моего голоса она посмотрела мне в глаза из-под густых темных ресниц.
– Любуюсь своим аппетитным мужем. Разве нельзя?
Я сглотнул, пытаясь вспомнить, когда она называла меня так последний раз, и обнял ее за талию, прижимая к себе. В этом было что-то неправильное, ведь я только что расстался с Мэлори, однако…
– Хватит, – прервала мои мысли Эйнсли.
– Что хватит?
– Хватит думать… – Она привстала на цыпочки и поцеловала меня в губы. Сначала поцелуй